Средневековый детектив

И с юной княгиней познакомилась Белянка – но как-то не заладилась у них дружба, а впоследствии, видя, как щебечет беременная княгиня, и как радуются ее щебету и стар и млад, и вовсе разочаровалась в ней Белянка. Нельзя всем нравится – только пустые да никчемные всем нравятся.

Долгое время Белянка тосковала по своей подруге Любаве, которую муж увез странствовать, а тут вдруг вернулась Любава, без мужа, послонялась, помыкалась, и пристроилась к купцу, да захорошела, да стала появляться – то на торге, то в церкви, то на единоборствах! После встречи на единоборствах Викула отчитал жену.

– Как не стыдно тебе! Для того ли женился я на тебе, чтобы ты с потаскухами зналась!

– Она не потаскуха! – возразила Белянка.

– Молчи! Не позорь меня, жена, не то плохо тебе будет. Не позорь.

– Да чем же я тебя позорю?

– Не для того я взял тебя в дом свой, чтобы с купеческой подстилкой знаться тебе! Не для того!

– Мучитель, – тихо и твердо сказала Белянка.

– А? Что?

– Мучитель, – повторила она, глядя на него тусклыми глазами и кривя презрительно губы.

Вот ведь что бывает, когда с потаскухами-то путаются, подумал Викула. Два года прожили душа в душу, тихая была, а тут – на тебе. Перечит. Что ж и делать-то теперь? Дать ей, что ли, с размаху по пухлой щеке?

– Ты что же это, – спросил он. – Никак грубить вздумала?

Белянка демонстративно отвернулась. Викула прошелся по гриднице, собираясь с мыслями. Ведь не понимает она, подумал он. А если ей разъяснить, что подружка ее хорла, так увидит правду-то, и прощения попросит.

– Ты меня, жена, послушай, – сказал он. – Ну вот к примеру, почему увез ее муж, знаешь ли? Не знаешь. Потому, что арселем она в Новгороде крутила, путалась кое с кем.

– Ничего ты не знаешь, – сказала Белянка, не глядя на него.

– Знаю. А вернулась она – и что же? К купцу в сожительницы пошла!

– Мучитель! – твердо сказала Белянка. – Ишь какой, осуждает он! Был бы ты на ее месте!

– Ты не болтай-то попусту! – рассердился Викула.

 – Что ты болтаешь языком-то своим лишайным! Ей к брату ее пойти следовало! Не оставил бы ее брат без крова. Но нет, под купцом-то лежать – слаще оно! А позору-то, позору! И на брата тоже. Хорла она самая обыкновенная.

– Аспид у нее брат! Отказал он ей!

– Это она тебе сама сказала?

– А хоть бы и сама! Аспид он, и ты тоже аспид.

Викула побагровел, но через некоторое время взял себя в руки. С женщиной препираться – себя унижать.