Тело призрака

Только после третьей рюмки Каськов почувствовал интерес к теме, высказанной гостем.

– Так вы говорите – выставка? Какая? Где? Кто еще будет участвовать? – быстро выпалил он, успев заготовить набор вопросов.

– Это очень престижное мероприятие, – любезничал искусствовед. – Собираем весь цвет отечественной живописи, да и сама идея весьма интересна: «Будущее России». Планируем ее проведение, естественно, в Манеже. Мы думаем представить три ваших работы. После выставки состоится аукцион, на который вы можете их предложить.

Каськов стал лихорадочно соображать, какие полотна у него остались, и подойдут ли они?

– Вы хотите какие-то конкретные картины? – спросил он, выпивая очередную порцию коньяка и с грустью глядя, как янтарная жидкость неумолимо убывает.

– По крайней мере, одну мы держали на примете, – сказал Яков Захарович, доставая из портфеля следующую, точно такую же бутылку. – Я имею в виду вашу работу под названием «Голгофа-триптих».

Виктор с облегчением вздохнул. Эту картину он не продал, как, впрочем, и те, где ему позировала жена, которую он при всей отвязанности нынешней жизни предать таким способом не мог.

– Да, она уникальна, – гордо произнес он. – Видите ли, я написал ее на старом холсте, где был портрет Ленина. И бывают такие моменты, когда он проступает сквозь мои краски.

– Это очень интересно, – заметил гость.

– Да хоть сейчас, – предложил Каськов и добавил: – Вы пока наливайте, а я принесу картину.

Через минуту он поставил ее на мольберт, который пустовал уже долгие месяцы. На холсте изображались три креста. На центральном был распят Иисус Христос, а на боковых – не преступники, как описано в Евангелии, а седой старик и молодой человек с нежным лицом и опущенными потрепанными крыльями сероватого цвета.

Яков Захарович долго стоял перед полотном, внимательно вглядываясь в него.

– Казнив Христа, они одновременно распяли Бога-отца и Бога-духа? – спросил он.

– Да, все они испытывали нечеловеческие мучения, – отрешенно проговорил Виктор.

– Кажется, вы написали картину сразу после выписки из больницы? Это имеет какое-то отношение к автокатастрофе и вашей клинической смерти? – продолжил расспрос искусствовед.

– Вы хорошо осведомлены о моем творчестве, – вдруг резко выкрикнул художник.