Польское Наследство

Двое из девяти были возбуждены каким-то событием, сведениями о котором им не терпелось поделиться с остальными.

– Говори, Свен, – Рагнар кивнул.

– Друзья мои, это небывалая удача, просто небывалая! Папа Римский в Париже!

– Ну!

Все обрадовались, или сделали вид, что обрадовались – кроме женщины.

– Где он остановился? – спросил кто-то.

– Не поверите – в «Ла Латьер Жуайез»!

– Что ж тут удивительного!

– Надо послать пять-шесть человек, срочно. Пусть свяжут и доставят.

Рагнар промолчал.

– Куда это вы собрались его доставлять? – спросила женщина.

– Сюда, конечно.

Женщина, казалось, была чем-то раздражена, посторонним, чем-то, что не касалось собственно текущих дел.

– Зачем? – спросила она.

Все удивились. То есть как это – зачем? Один из главных наших врагов – у нас в руках!

– И что же вы будете с ним делать, когда сюда привезете?

Ну как, известно что. Ну…

А что, собственно, с ним делать?

– Ну, разве что посвятить его … амулет на шею повесить, и пусть он будет одним из нас, – предложила женщина.

Рагнар молчал. Остальные сомневались, а Свен перепугался.

– Но все-таки … – сказал он, делая вид, что нисколько не встревожен собственной судьбой, а радеет лишь о благе Неустрашимых. – Какая-то выгода есть.

– Пусть так, – сказала Мария. – Но ведь мы его еще не схватили и не связали. Мы здесь на чужой территории. Совершенно нет смысла поднимать шум.

– Да какой же шум, – не унимался Свен.

– Пять человек недостаточно.

– Почему же?

– Потому что Папа Римский не путешествует без свиты.

– И что ж свита! – вмешался норвежец Ларс. – Поднимут вой, поскулят … свита – подумаешь! Дюжина женоподобных мужеложцев и четыре хорлы! Эка невидаль!

– Да, конечно, – согласилась Мария. – А только, как мне сказали, Папа Римский вовсе не дурак. Так?

– И что же?

– Нет, ты ответь, Ларс. Не дурак?

– Ну, не дурак.

– Значит, неспроста он с собой таскает свиту.

– Для утех.

– Для утех ему бы хватило трех человек.

– Ты это к чему?

– Я это к тому, – сказала Мария, – что, когда будет нужно, женоподобные, обленившиеся, изнеженные, толстые мужеложцы неожиданно повыхватывают сверды, и твоим пяти-шести человекам придется очень, очень туго. А четыре хорлы будут тыкать твоих людей в спины шилом и бить их по черепам кружками и цветочными горшками.