Польское Наследство

Свир он ей больше не предлагал. Себе заказал греческого вина.

И снова на торг – перебирать височные кольца, броши, кокошники, ожерелья, бусы. После этого они направились в хибарку на Подоле.

В хибарке Лучинка решила, что пришла пора платежа. Она не знала, сколько Хелье с нее потребует за все это великолепие – неделю, месяц, год сношений? Посмотрев внимательно на Хелье, Лучинка подошла к ложу и начала раздеваться.

– Постой, – сказал Хелье.

Она обернулась.

– Я купец, – сказал он.

 – Недавно я совершил успешную сделку, в результате которой разорилось неимоверное количество народу, некоторые утопились и зарезались, а несколько, включая меня, страшно разбогатели. И у меня теперь столько денег, что мне года три или четыре можно просто сидеть дома или мотаться по миру, и ничего не делать.

Он замолчал. Она тоже молчала.

Вынув из калиты приобретенный для этого дела перстенек, Хелье подошел к Лучинке и опустился перед ней на колени.

– Я прошу твоей руки.

– А?

– Пожалуйста, будь моей женой. Скажи – да или нет.

Глядя ей в глаза снизу вверх, он протянул ей перстень. Она отступила на шаг.

– Ты надо мной смеешься?

– Нет, что ты.

– Зачем? – спросила она.

– Что – зачем?

– Зачем я тебе? Я скога. А ты – богатый купец.

– Ну…

– Я не хочу.

– Почему?

– Не хочу. Уйди. Вон из моего дома! Вон! Подлец! И подарки свои забирай!

Волосы ее как-то сами собой растрепались, глаза загорелись злостью.

Хелье стало обидно, и он вышел. Сперва в палисадник, а затем и на улицу. Соломенно-пепельные волосы. Уютная Лучинка.

Стерва.

Нет, понял он, она не стерва, а просто я ее напугал.

И он вернулся, и стукнул в дверь, и зашел, а она сидела на ложе, обхватив колени руками, и молчала. Он сел рядом с ложем на пол.

– Ты совсем меня не помнишь? – спросил он.

Она помотала головой.

– Я был одет в монашескую робу.

Она посмотрела на него.

– В кладовой, помнишь?

Она мигнула.

– А, – сказала она. – Да … наверное … смутно … А как тебя зовут?

Хелье засмеялся. И Лучинка тоже хохотнула, но вспомнила, что сердита, и замолчала.

– Меня зовут Хелье, – сказал он. – Я варанг смоленских кровей, и все это время я очень по тебе тосковал.

Слова выскочили совершенно автоматически. Но когда они прозвучали, он вдруг понял, что это, оказывается, правда. И ужасно удивился.

– А Нестор? – спросила она.