Польское Наследство

Неподалеку виднелся какой-то отсвет – поздно открытый крог. Лучинка направилась к крогу. Босая, без поневы, только рубахой прикрыты колени, она не рассчитывала, что ее пустят внутрь, но ей и не нужно было. Встав напротив калитки, она приняла профессиональную позу и стала кивать и улыбаться всем мужчинам, какие время от времени выходили из крога. Один из них, увидев ее, некоторое время постоял у калитки, а затем вернулся в крог – очевидно, сообщить знакомым, что есть дешевая хорла, стоит, ждет на улице.

Рука легла Лучинке на плечо – и Лучинка вздрогнула всем телом.

– И сколько ж ты нынче берешь за услуги? – спросил Хелье.

– Хелье!

Она не знала, что и сказать. Теперь он ее бросит. Выгонит. Что она наделала!

– Ты синяя вся, дура, – сказал Хелье. – Ети твою мать, почему ты босая? Где понева? Пойдем, пойдем, скорее. У меня там лодка.

– Ты меня прости, я не нарочно.

– За что мне тебя прощать?

– Что я вот…

– А что случилось-то?

– Меня ограбили, а я боялась, что Нестор там один, а ты в отъезде.

– Ограбили? Били тебя?

– Нет.

– Руками трогали?

– Почти нет. Ножом грозили.

Хелье на ходу обнял жену за плечи.

– Бедная моя, – сказал он. Нет, так нельзя. Постой.

Он нагнулся и стянул один сапог.

– Надевай.

– Что ты…

– Надевай сейчас же! Муж твой тебе велит!

Она испугалась и сунула ногу в сапог.

– Велико, – сказала она. – Но не очень.

– Ноженька простонародная, – заметил Хелье. – Теперь второй. Быстро.

– Идти неудобно. Но смешно.

– А смешно – так смейся.

Она засмеялась, не веря счастью. Не выгонит! Он ее любит! Какой он у нее хороший!

Хозяин лодки усмехнулся криво и стал возиться с парусом. Хелье расстегнул пряжку, снял сленгкаппу, завернул в нее Лучинку, сел, а Лучинку пристроил к себе на колени и стал тереть ей спину, плечи, предплечья, арсель, бедра.

– Ледышка, – сказал он.

У нее стучали зубы. Он потер ей щеки, потом поцеловал в губы, потом еще.

– Ужас, как замерзла, – заметил он.

– Хелье, любимый, – сказала она.

– Да так … Подожди. Эй, мореход, долго мы будем здесь торчать?

– Сейчас, сейчас, болярин. Вот, парус … вот…

Лодка пошла наконец к Киеву.

– Приезжаю – нет тебя, Нестор насупленный. Говорит – на торг ушла. Я пошел на торг. Порасспрашивал. Зашел в крог – а там хозяйка говорит, что видела тебя и еще кикимору какую-то, а кикимора из Вышгорода. А уж темнеет. Нанял я вот этого морехода, и поехали мы в Вышгород.