Реннет Лассель

И теперь кажется она начинала понимать, отчего такому могущественному чародею, едва ли не бывшему Богу, не удалось сломать темницу. Этих ведьм, включая Веронику, что-то защищало. Не просто заклинание или комплекс заклинаний. Нет, тут нечто другое…

– Молитва… – улыбнулась вдруг Трисса. – Ты сказал, отбросить гордость и молиться, не так ли, Реннет? Похоже, даже оставаясь заключенным внутри иллюзорных миров, ты сумел найти ответ.

Королева ведьм восхитилась находчивостью и уникальным складом ума парня. Можно сказать, он не переставал ее удивлять.

– Помоги-ка мне перевернуть ее! – распорядилась она своим подопечным, вновь сосредоточив внимание на молодой ведьме, оглушенной и ослепленной.

Совместными усилиями им удалось развернуть тело спиной кверху. Трисса аккуратно оттянула края мантии, оголив бледную кожу, и удовлетворенно хмыкнула. Да, чуть ниже левой лопатки нашелся весьма примечательный рисунок. Две башни, объединенные у основания.

Она знала этот символ. Пожалуй, даже лучше всех остальных, так как изучала его еще во времена Третьей Войны, до того как потерпела поражение.

Сейчас уже ни для кого не секрет, что на ранних этапах прошедшей войны Армия Ночи и Гильдия имели тесные союзные связи. Они совместно прилагали усилия в плане по захвату Империи, и именно их сотрудничество в итоге породило ведьм, совершенных некромантов с их големами, которые обеспечили им преимущество над противником.

Вмешательство Смертного Бога все разрушило в один миг, хотя прохлада в отношениях между Армией Ночи и Гильдией появилась задолго до того.

Отчасти это заслуга того же Реннета, но отчасти вина лежала на самих наемниках-тенях. Уж слишком многое они скрывали за стенами своей цитадели в Штормовом Море.

Прекрасно отдавая себе отчет в том, что сегодняшний союзник уже завтра может претендовать на роль твоего злейшего врага, Трисса изучала организацию Гильдия Теней со всех сторон. А однажды на ее лабораторном столе оказался труп одного из их элитных воинов.

Мужчина, лет под двадцать семь-восемь.

Из особо примечательных черт шрам на шее и рисунок в области груди, а именно у сердца. Точно такой же символ – две башни, слегка наклоненные друг к другу и объединенные в основании. Трисса поняла, что рисунок тот неспроста там оказался. Будь это для красоты или ради бахвальства перед девушками, рисунок логичнее было бы намалевать на руках или лице. А сердце же считалось одной из наиболее неблагоприятных мест для укалывания иголкой, смоченной в краске.