Чадан. 486-й мотострелковый полк

Один лет тридцати, рано начавший лысеть, с явно выступающим брюшком и округлым лицом, вёл автобус. Второй, возраста Симонова, худенький и подвижный, организовывал посадку, размещал пассажиров, проверял билеты. Ещё при посадке, Володя заметил, что лысоватый, как-то по-особенному, по-мужски, оценивающе оглядел Ларису. Симонову он сразу сделался неприятным. Не отрывая взгляда от дороги, сидящий за рулём, спросил:

– С женой едете?

Володя, не желая разговаривать, кивнул головой.

– Правильно, – принял участие в разговоре молодой, умащиваясь на откидном сидении, – мужчине нужна семья! Мужик без жены и дома, как бродячая собака – не еды, ни миски, не конуры.

Чувствовалось, что данная тема, давно была спорной между водителями, и сейчас, всего лишь, получила дальнейшее развитие.

– Конура-то идёт в придачу с ошейником и крепкой цепочкой, – ответил лысоватый, – свобода дороже миски еды!

– Ты опять за своё, – откликнулся худой, – заладил, как попка. Свобода, свобода! Не надоело по общагам жить, в столовках питаться? Да и лет тебе больше чем нам, – продолжил он, невольно ставя Ларису и Володю на свою сторону, – пора и детей заводить!

– Это всегда успеется, жизнь длинная, – ответил лысый.

– Вы просто, не встретили свою женщину, – поддержала разговор Лариса. – Встретите, и будете думать по-другому.

– Наверное, так и есть, – задумчиво произнёс водитель, переключая передачу, – мать, тоже так в письмах пишет. Весь вопрос-то в том, что не молод! Девчонки, мои одногодки, уже успели по пару раз замуж сходить, детей нарожать, да разойтись.

Брать замуж такую, с прицепом, а то и с двумя, как-то не с руки. Своими ещё обзавестись не успел. Как дети чужие примут, не известно? А там, и блудный муж обнаружится, тяжбы, да пересуды. К чему это? Молоденькую приглядеть? Опять же, на какую нарвёшься. Попадётся гулёна, ты в рейс, а она на сторону!

Помолчав, водитель сосредоточенно обогнал давно мотающуюся впереди потрёпанную машину с облезлым кузовом.

– Конечно, попалась бы такая отчаянная как вы, – обратился он к Ларисе, – едете неизвестно куда.

В самые «тартарары», где русских-то, по пальцам пересчитать. И сколько проживёте тут, не знаете! Но едете, потому что любите! А я, свою любовь ещё не встретил, – собеседник горестно вздохнул. – Отработаю до конца года, и домой. Ну что я забыл в этих песках? Тут самая, что ни на есть страшная баба, нарасхват!

За окнами, сколько хватало глаз, простиралась слегка всхолмлённая, однообразная местность.