Кир-завоеватель

Он протянул ей младенца, и она заплакала от счастья, не спрашивая ничего, ведь ее добрый муж в ее глазах всегда казался кудесником и чародеем. Его не сделал грубым ни тяжкий труд, ни плен, ни скудность пропитания. В его мозолистых руках она всегда встречала ласку и защиту. И теперь они принесли настоящее чудо, чистого и прекрасного мальчика, ожившего и преобразившегося в мановение ока.

Жизнь снова обрела смысл. Она вскормит свое дитя, даст ему имя, согреет и подарит сердце, она укроет и вскормит его своим молоком, чтобы он когда-нибудь стал таким же сильным, как его отец, ее любимый и чуткий волшебник Митридат…

…Они явились под вечер.

Слуги Гарпага. Митридат встретил их у подножия – с ними не стоило делиться радостью Спако. Иначе, они отнимут не только радость, но и его любимую.

Митридат отвел их к отвесной скале и показал вооруженным слугам сановника то, что они хотели видеть – умерщвленное дитя, укутанное в пурпурный плед царевича. Погибшее тельце кромсал стервятник, угнездившийся в трещине скалы.

К нему было не подступиться близко.

Проверка состоялась. Они с сочувствием похлопали пастуха по плечу и бросили к его ногам мешочек с серебром.

– Ты выполнил договор с Гарпагом. Он велел оставить серебро, даже если ты откажешься вновь. – сказал посыльный сановника.

– Я не за плату сделал это, а из страха за жизнь, но не свою. – гордо бросил удаляющимся воинам пастух.

– Ясное дело, ты спасал свою «собачонку». Довольствуйся счастливой жизнью с той, которую отымели после хазарапатиша все сотники! Твоя замухрышка голодная и за кость обглоданную готова была отдаться! – напоследок бросил, брызжа слюной, пожилой воин с проседью в бороде, – Дурак каппадокийский!

Митридат бросился на него, но получил удар в живот рукоятью боевого топора.

Он рухнул на землю, но превозмогая боль, швырнул серебро в людей Гарпага.

– Вы псы! Это неправда!

Каппадокиец рыдал, жалея, что нет сил для мести. Потом ногтями впился в землю, нащупал камень, сжал его изо всей силы, но передумал бросить вслед удаляющимся.

Глядя в их спины он лишь тихо прошептал:

– Да, я исполнил договор, но не с Гарпагом. Да не нарушит клятвы в честь Митры нареченный… Прежде я дал слово пророку-иудею. И я его исполнил. Он вызволил меня – я спас, как обещал, невинное дитя.

Посыльные Гарпага уже не слышали, что говорил себе под нос раздавленный пастух. Они были озабочены иным.