Кир-завоеватель

Жрецы называли Набонида неблагодарным, ведь он больше не хотел идти на поводу и каждый раз на праздник по случаю Нового года прикасаться к ладоням статуи Мардука в храме Эсагила в знак смирения перед элитой.

Набонид осмелился провозгласить другого бога – Сина, этого старика с голубой бородой, самым важным. Какое кощунство, ведь Син, бог Луны, обитал в Харране и Уре. Тем самым Набонид хотел отложиться от назойливых магнатов и служителей культа, он искал поддержки у племен арамеев, чтобы стать полностью независимым в своем царстве.

Это низкое племя стало его опорой.

– Да кого он из себя возомнил! – шептались жрецы, полагая, что возмущаются достаточно громко. Но дальше ропота дело не заходило. Пока…

Времена Навуходоносора и возвысившегося при нем Вавилонского Царства прошли. Башня и городские ворота богини Иштар, расписанные голубой глазурью, все еще радовали глаз, но в городе уже было полно лазутчиков мидян и предателей, при удобном случае готовых запустить врага, окажись он достаточно сильным, чтобы разорить великий Вавилон.

Ну а пока не пришел «освободитель», пленные иудеи и аравийцы точили и обтесывали камни в окрестностях Ниппура и привозили их повозками в Вавилон. Столичные ремесленники обжигали кирпич, рубили тростник для укрепления кладки.

Башня устремлялась все выше и выше. Город разрастался вместе с Зиккуратом, только не ввысь, а вширь.

Возводились мосты через Евфрат, рабы рыли ров, соединяли его каналами с рекой, строили стены шириной в двенадцать локтей, умельцы украшали врата сиррушами со змеиными головами, рогатыми турами и огнегривыми львами.

Богачи и жречество жировали. Упивались вином и ели вдоволь мясо, рыбу и дичь на серебряной посуде, добытой халдеями в успешных завоевательных войнах. При этом завидовали царю и его сыну Валтасару, которые шиковали еще заметнее и ели вкуснее, а пили из золотых чаш разрушенного вавилонянами во времена Иудейского царя Седекии Иерусалимского храма.

Магнаты копировали на своих фасадах барельефы крылатых сфинксов, подражая царским дворцам, выкладывали свои улочки мраморной брекчией, розовой и зеленой, как на Дороге процессий. Но это было всего лишь жалким подобием царских крепостей, украшенных лилиями, финиковыми пальмами и висячими садами Семирамиды.