Маркус Фастмувер. Вторжение

Страшный трупный запах резко бил в нос юноше. Подступала рвота, но желудок был абсолютно пуст, и Майк не переживал за последствия. Он старался меньше вдыхать и как можно дольше задерживал воздух в легких.

– Твою мать! – взбесился Маркус, задев своей спиной мертвеца в кресле пилота. Этот давно сгнивший инопланетный антиквариат бесил Маркуса, и он, отстегнув ремни безопасности, крепко стягивающие комбинезоны с находящимися в них останками пришельцев, вышвырнул эти мешки с костями из летающей тарелки.

Теперь можно было занять места пилотов.

Маркус, следуя подсказкам, нанесенным на панель управления, запустил фильтрацию воздуха, а через секунду внутри тарелки загорелся свет.

– Тааак! – обрадовался Маркус, потирая ладони. У него появилась надежда, что все должно получиться. После нажатия еще одной прозрачной кнопки, парящей в воздухе, поднялся и плотно закрылся трап.

– Для начала попробуем приподняться, – проговорил свои мысли вслух Маркус и на клавиатуре набрал пальцами комбинацию непонятных юноше символов.

Под ногами что-то загудело, и по корпусу тарелки пошла мелкая вибрация. Глаза Маркуса говорили, что он безумно счастлив.

Внезапно гул и вибрация исчезли, затем резко потух свет и через мгновение загорелся вновь, но как-то очень тускло.

Маркус оглядел все вокруг, изучил показания приборов и устало откинулся в кресле.

– Мозг аппарата экономит энергию, – выдавил из себя Маркус, закрыв свои электронные глаза.

Майк удивленно смотрел на биоробота:

– Что это значит? – вырвалось у юноши.

Майк боялся, что ответ биоробота подтвердит его догадки.

Маркус открыл глаза, пристально посмотрел на Майка и, с трудом выдавливая из себя слова, все же заговорил:

– Прости меня, Майк! Прости! Я сделал все что мог! В аппарате нет энергии. И это значит, что мы никуда не полетим.

У юноши намокли глаза, и через секунду он по-настоящему заплакал, закрыв лицо одной рукой, потому что вторая не сгибалась.

Маркус не мог на это смотреть, он опустил трап и вышел наружу.

Робот сел рядом с постаментом и уперся глазами в одну точку. Этой точкой была щель в воротах, через которую пробивался солнечный луч, густо наполненный хаотично летающей пылью, поднятой десятками армейских ботинок. Маркус вспоминал свой дом. Он вспоминал родные и любимые небольшие улочки с вечнозелеными деревьями, собиравшими под своей прохладной кроной детвору, уставшую от бесконечных игр.