Маркус Фастмувер. Вторжение

Оттуда, хитро улыбаясь, махал рукой Дайрон, сидя на заднем сидении со своим неизменным другом, сержантом Мерфи. Тот, обнимая ранец, туго набитый деньгами, сухим пайком и банками с напитком, смотрел в противоположную от довольного здоровяка сторону и о чем-то думал.

– Копы уехали, теперь можно смело выходить, – Эдвард успокоил девушку и, важно повернувшись, пошел вразвалочку в сторону своего авто.

Сьюзан обернулась и посмотрела вглубь комнаты. Майка не было видно, но из ванной слышались чертыхания юноши, как будто бы у него что-то не получалось.

Через мгновение перед девушкой открылась довольно-таки забавная картина. Майк, уже будучи облаченным в джинсы и армейские ботинки, которые ему посоветовал купить Мерфи, нелепо пытался намотать на раненую руку лоскут белой ткани. Судя по всему, этот кусок принадлежал валявшейся на полу простыне.

– Эх, Майк, Майк! – с досадой покачала головой Сьюзан, глядя на безрезультатные потуги юноши. Затем, глянув на белоснежную простыню, варварски лишенную Майком достаточно длинного куска ткани, добавила: – Какие же вы, мужчины, иногда неуклюжие бываете!

Сказав это, девушка вышла в комнату и через секунду вернулась с небольшим подносом, на котором аккуратно лежал флакон с каким-то антисептиком, бинт и шприц с антибиотиком.

– Ну, парень, – Сьюзан хитро посмотрела на юношу и демонстративно брызнула содержимым шприца, выпуская воздух, – придется тебе еще раз оголить свою задницу! И не сопротивляйся, у тебя нет выбора! Тем более я уже и так все это видела несколько минут назад.

У Майка на лице нарисовалось удивление, но оно какое-то было уж очень радостное.

– Ты все видела?! – юноша, медленно расплывшись в улыбке, погрозил девушке пальцем. Ему было стыдно и в то же время приятно, что его разглядели со всех сторон. Это Майка делало на шаг ближе к осуществлению своих желаний. – Негодная девчонка! Ты подглядывала сквозь пальцы?! – юноша наигранно нахмурил брови, затем, видя, что девушка засмущалась, засмеялся и, повернувшись к Сьюзан спиной, оголил свою пятую точку.

Майк сжал губы в ожидании укола. Он чертовски не любил все эти медицинские манипуляции. – Ой! – вскричал через секунду юноша от резкой боли. Это был самый больной укол за всю историю медицины, и именно он, Майк, должен был его испытать. Такая мысль посетила юношу вслед за иглой шприца, вошедшей «по самое некуда» в мягкую часть его тела.