Забытый берег

Мне был нужен горячий чай, свежий воздух и надёжный человек рядом.

Какой же это был чудесный вечер! Какой воздух, какой лёгкий снежок кружился вокруг голых деревьев, как тепло горел фонарь у подъезда!

Того, что я был на краю и почти уже падал, я совершенно не чувствовал. Я втягивал носом морозный воздух и наивно радовался жизни.

2

Сначала из подъезда выбежала старая Рената и бросилась мне на грудь. Ирландский сеттер, любимица семьи…

– А папка пьяный, – гнусаво сообщил я, – папка коньяк пил!

Потом явилась моя Ирина Васильевна – в прогулочной шубейке, с большим дымящимся бокалом чаю.

– Ирочка, ласточка ты моя…

Рената, изучая следы в сером снегу, убежала на детскую площадку. Мы отправились следом.

– Пей чай, котик, – смеялась Ирина, – приходи в себя от научно-алкогольной нагрузки! Можешь икать, хлюпать и сопеть! Я позволяю.

Я нежно поцеловал Ирину, взял бокал и стал с опаской и жадностью мелкими, частыми глотками пить чай. И отступила икота, и легче стало дышать.

– А Оленька выйдет?

– Нет. Папка же вина напился, она стесняется…

– Не забуду мать родную и отца-бухарика! А что делать-то, Ирочка, с волками жить – по-волчьи выть!

– Побурчал?

Как же это хорошо – вернуться домой! Можно быть глупым и беззаботным!

– А ты женщинами на банкете восхищался?

– Восхищался.

– Мужикам на женские зады подмигивал?

– Подмигивал.

– Масло на хлеб намазывал потолще? Острого не ел, а горячее ел?

– Да.

– Что «да»?

– Острого не ел, а горячее ел. Там были курочки, их сварили дурочки.

– Котик, ты сам такую рифму придумал?

– В книжке прочитал.

От смущения я глупо хлюпнул носом.

– Молодец, ты всё делал правильно!

Морозец щипал за щёки, лез потихоньку за шиворот, лёгкий такой морозец, а пахло так, будто от реки подползал туман.

Настоявшись и наговорившись, к великой радости Ренаты, чинно обошли вокруг дома – длинного восьмиподъездного дредноута, мощно плывущего на юго-восток, навстречу огням станции метро. По Рязанскому проспекту двигался поток автомобилей, гудящий ровно и неотвратимо. Наступил вечер, подмосковные жители возвращались домой, а богатые москвичи, устав от хлопот, плыли в этом потоке в загородные резиденции. Завтра, в пятницу, поток превратится в эвакуацию.