Бунт поссумов

Но народ везде горазд лишь на «Властелина колец» и прочую чушь пялиться, захлёбываясь читать маниакальный бред творцов стиля фэнтези.

– Вы, китайцы, известные рационалисты и прагматики. Во всяком случае те, кто склонился больше к Конфуцию, чем к Будде, – сказал на это Мориц, – Может ли настоящий китаец прочувствовать, что значит «трансцендентность»? Но насчёт «творцов фэнтези» не могу не согласиться.

– Как можно сказать про творение Джексона «чушь»! – возмутилась Бэсси.

– Творение, в первую очередь, всё же, Толкиена, – тихо вставил Майк.

– Да есть у вас тут режиссёры и поталантливей. Та же Джейн Кэмпион, – отмахнулся Фоззи, – Дэйв прав: и что все с ума по хоббитам сходят? Сам Конфуций бы осудил.

Некоторые почувствовали по скучающе-отсутствующему лицу босса, что пора расходиться. Кое-кому стало очередной раз грустно от того, что коллектив их не больно-то дружный. «А ведь все они не слишком любят друг друга» – подумал Мило.

5.

Время летело. Мило едва успевал что-то сделать для своей будущей диссертации за стремительно пролетающий день напряжённой работы «во славу совершенствования умственных способностей Homo Sapiens».

Вездесущий профессор не давал отвлечься от дела ни на минуту. Наступало облегчение, лишь когда он не находился где-то под боком, а сидел, как было сегодня, запершись подолгу с, неожиданно прибывшим из Штатов, известным нейрохирургом Гудалом. Этот странный гость не желал общаться ни с кем из Лаборатории, кроме двух соотечественников и Дэвида. Прочие как бы не доросли мозгами. Проходил мимо с отрешённым видом, даже не здороваясь с лаборантами.

– Удивительный хам этот тип, – заметил уязвлённый Майк, – Обычно евреи себя так не ведут.

– А откуда ты узнал, что он – еврей? – удивился Сидни.

– Мне-то виднее. Глаз на своих намётан. Да какой он «свой» – нахал он и пустышка! Видно, что не ашкенази. Выскочка-сефард.

Несчастные поссумы шли на заклание десятками и сотнями и мало кто из них выживал после изощрённых трепанаций, операций, вживлений чипов и кодов, химического и электромагнитного воздействий на мозг.

Чёрные горошины вылупленных глаз подопытных ночных животных не выражали ничего, но от сдавленных звуков и стонов зверьков становилось не по себе. «Не для меня такая работа: словно сам на закланье каждый Божий день» – невольно думалось фан Схотену всё чаще – «А любителю животных, что больше всех себя в грудь бьёт, Арчи, похоже всё это глубоко безразлично.