Телефонист

По обе стороны реки город должен расти и шириться – дом за домом, квартал за кварталом, чтобы лишь на далеких окраинах смениться фермами с теплицами, садами и пшеничными полями.

Настенные часы показывали половину одиннадцатого вечера. Круглый медный маятник на тонком стержне мерно качался из стороны в сторону: «Тик-так… Тик-так…» Родителей все нет. В чернильной темноте между тяжелыми шторами светилась окнами стена соседнего дома.

Родители никогда так долго не задерживались. В десять мать обязательно отправляла Маркуса чистить зубы, а потом – спать.

В последние дни она читала ему перед сном о приключениях мышат – Рифа и Ниса. Два хвостатых друга попадали в невероятные передряги, но всегда находили выход из отчаянных ситуаций. Маркус поджал губы – сегодня он ждал продолжения. Ему вдруг вспомнился ночной кошмар: он висел в пустоте, а на него с ревом накатывалась гигантская темная волна. На глазах Маркуса выступили слезы.

В прихожей тренькнул звонок, следом во входную дверь постучали. «Ну конечно! Они забыли ключи!» – Маркус вскочил и радостно побежал в коридор.

Он повернул ручку замка, дернул дверь на себя и опешил. За порогом стояла незнакомая дама в темно-синем костюме и с цветастым платком на шее. Рядом подбоченился хмурый усатый полицейский. Из-за его спины выглядывала сморщенная старушка – соседка по лестничной клетке.

– Маркус Новак? – наклонилась дама в костюме.

Маркус почувствовал пряный аромат ее духов. На рябом лице женщины среди мелких веснушек прятались серые, словно стальные, глаза.

– С твоими родителями, Маркус, случилась беда. – Она сдвинула брови и скривила рот, будто хотела заплакать. – Мы отвезем тебя туда, где о тебе позаботятся.

Маркус замялся и шагнул назад:

– Я подожду маму с папой.

– Боюсь, Маркус, это невозможно, – покачала головой рябая дама и повторила с нажимом: – Ты поедешь с нами.

Маркус попятился, развернулся и помчался вглубь дома. Он влетел в детскую, перескочил через крыши игрушечного города, распахнул дверцу бельевого шкафа и забился в дальний угол.

В пыльной темноте Маркус уткнулся лицом в висящую на вешалке зимнюю куртку и замер, стараясь не дышать.

– Ма-арку-ус! Ма-арку-ус!

Паркет скрипел под тяжелыми шагами полицейского, цокали тонкие каблуки дамы, шаркали тапки соседки.

– Горе какое! – запричитала старуха в коридоре. – Машины эти гоняют как сумасшедшие, никто не хочет уступить другому дорогу. Ма-аркус! Где ты?

– Ма-аркус! Ма-аркус! – прокуренным басом кричал полицейский.