Четыре писаки

Но не смогу смотреть равнодушно на то, что ты не называешь изменой! – возмущался в ответ Десмонд Хатчинсон.

– Только не дури, если хочешь остаться в выигрыше, а речь идёт о хороших деньгах. И смотри, чтоб волос не упал с головы её! Иначе я тебя возненавижу и наши отношения уже ничто не вернёт! В предложенном мною варианте ты ждёшь пару месяцев, а потом, как мы с ней надоедим друг другу, мы с тобой, мой милый, сойдёмся вновь и она о том и не прознает. А деньги из неё я смогу тянуть для нас обоих. Попробую уломать её отказаться делить с тобой её долю, отдать, как бы временно, тебе.

Это наша программа минимум. В лучшем случае, постепенно завладеем всем.

– Ладно, змей, уломал. Что с тобой поделаешь. Попробуем, – согласился Хатчинсон, чмокнув Эрона в губы.

Вскоре произошла очередная встреча Линды с Десмондом. Сильнейший ливень успел промочить её до нитки за ту сотню метров, которую она пробежала от автостоянки до жилища брата. Линда восседала на диване, расчёсывая мокрые волосы перед камином, пытаясь обсохнуть.

Она щебетала о том и о сём, между делом, не преминув спросить, как дела Айзека. Её прекрасные пышные волосы лисьего цвета рассыпались до самой талии. Когда брат созерцал её со стороны, он не мог избавиться от туманно-похотливого чувства, хотя в последние годы, встретив Айзека, он потерял былой интерес к слабому полу.

– Рассказывай, братец! Как у тебя?

– Всё прекрасно, Линда.

– Как тебе в роли сироты?

– Есть и свои преимущества… – замялся Десмонд.

– Для тебя – сомневаюсь. Ведь ты так и недоучился, лентяй. Теперь некому тебя шпынять.

– На то есть ты, похоже, – рассмеялся брат.

– Неужели сможешь сам потянуть весь отцовский бизнес?

– А ты? Что-то не припоминаю особых успехов в экономических науках и маркетинге.

– Десмонд, ты знаешь, что мне всё это по боку. Мои цели более возвышенные, чем только преумножение отцовского капитала. Хотя и не помешало бы.

– Так, доверь эти заботы мне. Мне помогает управляющий, человек с опытом, и вместе нам всё по плечу.

– И рада бы, но доверия мало, зная особенности твоего поверхностного отношения к жизни.

– Ой, только твоих сентенций мне теперь не хватало. И без тебя тошно: некогда отец тешил меня мыслью, мол, я красив, богат и все женщины будут мои и проч и проч. Думаю теперь: да на кой ляд мне все эти бабёнки?

– А до меня дошёл слух, что ты стал более интересоваться представителями другого пола…

– А хоть бы и так.