Женщина мира

Сумку Вадим оставил у входа, пошёл раздеваться. Хотелось сбросить с себя командировочный груз, разрядиться, принять душ и ни о чём не думать. Аня сразу ушла на кухню.

Спальню грело январское солнце. После минуты в полутьме было сначала даже неприятно.

– Господи, как чисто-то! – воскликнул он.

– Конечно, милый. Бухгалтеры налоговую так не ждут, как я тебя, – послышалось из-за стены.

– Оценил!

– Что именно?

– Всё!

Вадим прошёл на кухню, обнял стоявшую у плиты Аню сзади, поцеловал в шею.

Руки крепко сжимали талию чуть ниже груди.

– Я скучал, – прошептал он.

– Правда?

– Не веришь?

– Хочу верить.

Вадим поднял Аню, и она чудом успела поставить чайник на место. Следующими движениями он ловко переместил её на кожаный диван, стоявший у окна, и, склонившись над ней, не выпуская из объятий, поцеловал в губы.

– Совсем из ума выжила, старая? – сыронизировал он.

Ане шёл двадцать третий год.

2.

Челябинск, Российская Федерация. 21 января 2020 года.

"Белый рынок" – место нетипичное для провинциального города, даже крупного. С одной стороны, оно выражало новый взгляд на реализацию фермерской продукции, предлагало аутентичный «фудкорт», не похожий на те, что мы видим в серых коробках, гордо именуемых торговыми центрами. Дерево и имитация камня, нелинейно расположенные точки, зелень и скамьи вместо пластиковых скрипучих стульев. Здорово! С другой точки зрения – в реалиях российской глубинки это выглядело излишеством. Но к счастью, люди ходили.

Ходили часто – «фудкорт» привлекал много студентов.

Темноволосая девушка сидела у окна, прищуриваясь от солнца. Она привыкла к этому месту. Ещё пару месяцев назад она здесь работала поваром. С утра бежала в университет, расположенный на соседней улице, а вечером повелевала отведённой ей посудой. Готовить любила, но тут очень уставала. Это не творчество у себя дома в воскресенье, а поток. Иногда безжалостный, иногда интересный, но всегда обязывающий соответствовать.

Своя романтика, конечно, присутствовала. Именно поэтому она до сих пор хранила бейджик с именем "Анастасия", как зарубку – был такой этап. На вечную память: и ради лирики, и ради опыта.

Несмотря на то, что Настя всегда называла себя русской, её внешность имела характерный ярко выраженный восточный оттенок, и если славянская кровь в ней и была, то в меньшей степени повлияла на её красоту.

Пока Настя пила кофе, на неё то и дело смотрели молодые люди.