Красная линия метро

Двое разгоряченных от собственных перлов радиоведущих оголтело спорили о новом саундтреке группы «Black Eyed Peas» под названием «Let's Get It Started». Вслушиваясь в их пустой треп, Александр начал понемногу успокаиваться и незаметно для себя углубился в детские воспоминания.

* * *

Спустя месяц после того как отец «откинулся» – хотя, как узнал Александр позднее, все это время батя находился в психиатрической больнице специального типа с интенсивным наблюдением (ПБСТИН), – он решил взяться за ум. Для этого по паспорту своего двоюродного брата он устроился на работу на спецавтобазу Тимирязевского района, в часть санитарной очистки города.

Как рассказала Сашке потом мать, внешне отец и его брат были на одно лицо. «Колкинская порода», – любил обычно гордиться этим фактом Колкин-старший в сильном подпитии. Сам же его двоюродный брат, Сергей Николаевич Колкин, на тот момент числился без вести пропавшим. Его жену, кстати, тоже через год выловили из речки Лобня в ближнем Подмосковье. Но это так, к слову.

Сашку в ту пору такие мелочи не интересовали.

Для него важнее было то, что у него объявился отец-сиделец. Результат не заставил себя ждать. Вскоре все дворовые мальчишки изменили свое отношение к нему и стали относиться к Сашке с заметной опаской, сразу же перестав задирать и дразнить.

Одним словом, жизнь в доме Колкиных забурлила.

Работал отец посменно – то на мусоровозе, то на грузовике «ЗИЛ», оснащенном будкой-«душегубкой» для перевозки бродячих животных. Из-за такой специфики работы после каждой смены от него отвратительно пахло.

Но в отличие от Сашки мать зловония словно не замечала: чем грязнее и вонючее был отец, возвращаясь с работы, тем сильнее она о нем заботилась. А как же – труженик ведь домой вернулся!

Но это было бы еще полбеды. Через некоторое время до нее стали доходить слухи, что батя вновь взялся за старое.

Помимо патологической тяги к пожилым женщинам, после каждого акта изнасилования он считал необходимым обязательно осмотреть старушке рот.

Если там он находил гнилой зуб, то все – держись, бабуля! – непременно выдергивал его подручным инструментом. Обычно для этого он использовал плоскогубцы, которые всегда носил с собой. Именно на этом он и погорел в семьдесят пятом. Когда милиция нагрянула к нему в квартиру, в целлофановом пакетике, запрятанном глубоко на антресолях, обнаружилась коллекция человеческих зубов. С легкой журналистской подачи его тогда окрестили Тимирязевским Стоматологом.