Отступники Эскулапа

Произнеся это, молодой человек с недовольным видом уставился в пол.

– Тогда, позвольте, я задам еще один вопрос: Елена знает о том, что Разин – ваш биологический отец?

– Да. И бабка ее знает… Хельга Генриховна, – резко ответил студент, как-то уж очень не по-доброму выделив интонацией слово «бабка».

Это тут же резануло слух опытному оперативнику. «С чего бы это он так недолюбливает бабушку своей невесты?» Но, поскольку больше мучить парня своими вопросами она не хотела, то попрощалась и покинула студенческое общежитие.

Выйдя на улицу, она напоследок обернулась и подняла голову вверх, туда, где из открытого настежь окна на третьем этаже кто-то громким пьяным голосом, совершенно не попадая в ноты, выводил припев очередной популярной молодежной песни. «Ой ее, ой ее, ой ее…» – летело из открытого окна по всей улице. «Да… весело живут студенты», – мечтательно подумала она и зашагала в сторону автобусной остановки.

Глава 8

Два парня, семнадцати и девятнадцати лет, сидели на грязном, затертом до дыр диване в гараже их давнишнего приятеля.

Будучи в нездоровом возбужденном состоянии, они совершенно не знали, как им успокоиться и чем хотя бы на время себя занять. Наркотическая ломка уже два часа давала о себе знать, становясь все более и более невыносимой.

Один из них, тот, что постарше, больше известный в наркоманских кругах как парень без имени, просящий всегда обращаться к нему только по прозвищу Джо, сидел в полусогнутом положении. Наклонившись вперед, он с остервенением чесал изгрызенными ногтями свои оголенные ноги.

Ниже подвернутых до колен грязных джинсовых штанин кожа обеих голеней была изъязвлена и покрыта белесовато-бурым струпом, поверх которого отчетливо виднелись кровавые полосы множественных свежих расчесов. Чесать воспаленные раны было больно, но намного больнее ломило и выкручивало буквально все тело. Поэтому ощущения от ран даже несколько успокаивали его, хотя бы на время отвлекая от непреодолимо накатывавшей героиновой ломки.

Другой паренек – худой и субтильный, с длинными, свалявшимися, грязными волосами, которые сзади были небрежно перехвачены оранжевой резинкой, – сидел рядом с прижатыми к груди ногами, крепко обхватив их руками. Несмотря на то что на нем было надето большое количество одежды, парня трясло в сильнейшем ознобе. Белки глаз его были желтушны, как и вся кожа, и в тусклом свете запыленной потолочной лампы сверкали лихорадочным блеском.