Дорога в мир живых

Обращался к Кате корректно, неизменно вежливо, и даже когда они (довольно скоро) перешли на «ты», не начал фамильярничать.

Удивительно, он словно бы чувствовал, чего она ждет от него, и делал именно то, что нужно: не слал ей глупые сердечки и розочки, не расспрашивал о жизни, не пытался строить из себя романтика (это было бы нелепо и неумно), но и сухим прагматиком не был тоже. Не лез с дежурными комплиментами, бесконечными пожеланиями доброго утра и спокойной ночи, но не забывал спросить, все ли у нее в порядке, как прошел день.

У них было много общего – настолько много, что это казалось почти нереальным.

«В твоей анкете написано, что ты любишь читать. Какие книги тебе нравятся? Кто твой любимый автор?»

В ответ Никита признался, что выбрать одного автора и самую любимую книгу ему было бы сложно. Написал, что любит Платонова и Довлатова, Хемингуэя и Моэма, а вот современных авторов-новичков в последнее время читает мало, чтобы избежать разочарований.

Оба слушали классическую музыку и джаз (но исключительно в живом исполнении); любили оперу и были равнодушны к балету; предпочитали активный отдых тюленьему пляжному валянию.

Им не нравилась ставшая чрезвычайно популярной японская кухня, зато оба обожали традиционные татарские блюда вроде эчпочмака, балеша и губадии. (Катя запрещала себе вспоминать, что пристрастилась к этой еде, будучи замужем за Артуром, который был татарином).

«Ты умеешь все это печь?»

«Нет, умею только есть, – отшучивалась Катя, только это была ложь. Умела, еще как, но врала, сама не зная почему. Может, не хотела готовить кому-то, кроме Артура? – И не говори, что ты отлично готовишь! Быть такого не может!»

«А знаешь, может! Действительно, готовить я люблю и умею. Правда, делаю это редко, в особых случаях. Надеюсь, такой случай представится…»

Каждый раз, задавая вопрос о его предпочтениях и получая ответ, Катя думала, что такого единения у нее не было ни с кем и никогда.

Дистанция между ней и Никитой, конечно, сохранялась, но объяснялась не тем, что им было неловко друг с другом. Просто, полагала Катя, они оба осторожничали, обжегшись однажды.

Примерно дней через десять Катя не выдержала и рассказала обо всем Маше.