Буддийское сердце

Через неё обрёл небес магические знанья,

Умение везде по воздуху перемещаться,

У гималайских гор нашёл приют для обитанья

В тише, где удовольствию экстаза придавался.

Однажды, чтобы соли взять, он с гор своих спустился,

Пришёл в Бенарес и провёл одну ночь в парке, царском,

А утром вымыл тело, в одеянье облачился,

В плащ лыка, красного, связав, обвил косы повязкой.

С собой взял короб и отправился за подаяньем,

У врат дворца царя он ненароком оказался,

Увидел его царь в его аскета одеянье,

С ним говорил.

Царь пригласил его к себе, в его честь пир устроил,

И усадил на кресло из сапфиров, драгоценных.

Поил чаем, женьшеневым, который много стоил,

Ломился царский стол от разносольных угощений.

Стал в парке жить он, медитацией там занимался,

И обучал царских детей, за что его кормили,

С царём порой беседам философским придавался,

Царь и все подданные во дворце его любили.

Однажды с войском царь отправился к своей границы,

Порядок чтобы навести, с захватчиком сражался.

Пред тем, сказал Мудулаккхане он, своей царице,

Чтоб без него его аскет ни в чём бы не нуждался.

Дворец мог Бодхисаттва посещать в часы любые,

Свободой пользуясь. Его любили и все знали,

Передвигался он по воздуху, и всех удивляли

Его способности, необъяснимые, такие.

Когда аскету трапезу готовила царица,

Подумала: «Сегодня он немного задержался,

Слегка я отдохну пред тем, как должен появиться,

Чтоб в его память мой образ у него остался».

Она в воде себя с приятным запахом помыла,

И приготовила для его встречи одеянье,

Роскошное, лежанку у стола установила,

И прилегла на отдых, чтобы скрасить ожиданье.

Заметил Бодхисаттва – время ужина настало,

А опоздание в его расчёты не входило,

По воздуху он перенёсся через окна зала,

Царица со своей лежанки голая вскочила.

Она, услышав шорох: «Гость пришёл, – себе сказала, -

Мне нужно встать и его встретить». Но тут увидала

Его, стоящим рядом, и вскочила, тюль упала,

Нагой царица перед гостем в смущенье стояла.

Изяществом был ослеплён аскет и красотою,

В мгновенье состояние его переменилось,

Возникло вожделенье, перестал владеть собою,

К ней у него, как к женщине, влеченье появилось.

Стоял он словно дерево после удара грома,

Похож на ворона был, кому крылья обломали,

За ужином еда застряла в его горле комом,

А мысли лишь о том, как овладеть ею, блуждали.