Дух оперы

– Музыкальные ноты на Востоке несут в себе пятигранную основу, а на Западе – семигранную, – говорил он, – в нотной грамоте – семь нот, в радуге – семь цветов. Всё, что исходит от человека – получается чётным, а то, что исходит от природы и неба, – нечётным. Поэтому шестигранная мысль обретает форму, но в ней есть всегда нечто недосказанное, что граничит с нечётным числом, потому что в мире существует божественная троица: Отец, Сын и Святой дух, иными словами, источник, реципиент и средство передачи. Этим средством передачи и являются Знания – Информация.

Слушая музыку, мы тоже получаем какую-то информацию, которая в нас закладывает определённый код нашего развития.

И тут я как будто очнулся и увидел, что мы с Луиджи едем в такси по ночному городу, а на город сыпется снег. Мы выехали на центральную площадь, на которой стояла большая гостиница, расцвеченная огнями, и Дом правительства, погруженный в темноту. Наша машина, обогнув сквер, нырнула в небольшую улочку, ведущую к мосту. Снег перед нами падал белой стеной, и прожектора машины пробивали её толщину не глубже десяти-пятнадцати метров.

Водитель вёл машину осторожно. На душе у меня было уютно и радостно, вероятно, эта радость передавалась мне от Луиджи, который говорил:

– Мой небосклон, выстроенный из звёзд, называется Царством Вселенной, любая звёздочка на нём – всплеск моей радости, вдохновения и любви. Я благодарен Богу, за то, что он наградил меня этой обителью. И даже когда на небосклоне исчезают звёзды, их заменяют эти волшебные снежинки.

В этом мире всё совершенно, и совершенны мы сами с вами. Я мечтаю создать такое учение, какое может отразить всю истинность этого мира. Но боюсь, что не все люди будут способны понимать это учение.

– Почему? – удивился я.

– Потому что, – сказал он, – для того, чтобы до него дорасти, им следовало бы себя ослепить, а потом прозреть духовно. Я же привык смотреть на мир не рентгеновским взглядом, а своими глазами, и видеть яблоко, таким, каким оно выглядит: с красно-желтоватой кожурой и засохшим черенком, через которые в него когда-то поступал живительный сок.

Я не хочу смотреть на яблоко в проекции, и видеть его изнутри со спелыми семечками. Так уж я устроен, что моё восприятие нацелено только на завершённое совершенство, на результат окончательного развития вещи, когда то, что рождается, достигает своего идеала, своего окончательного проявления. Другого я не приемлю.

– Но почему вы не хотите заглянуть внутрь яблока?» – спросил я его.