Дух оперы

Но поклонение живому богу, которым он себя объявляет, вызывает во мне некоторое сомнение по поводу искренности этой веры. Ведь от этого поклонения других себе он получает существенную выгоду, которая выражается во многом, и прежде всего в улучшении его материального состояния, в получение неких льгот, которых не имеем мы, преподаватели этого института. Он получает жалование в несколько раз больше, чем мы. Мне кажется, что если его лишить всех этих привилегий, то бог может тут же свалиться со своей божницы.

Такое уже когда-то было в России, когда Пётр Первый заполнял всю нашу науку немцами. И к чему мы пришли? К онемечиванию нашего сознания. А их отношение к науке больше похоже на политику, чем на науку и веру в высокие идеалы.

В это время в столовой появились вместе Сергей и Андрей. Взяв со стойки комплексные обеды, они присоединились к нам.

– О чём идёт речь? – спросил Андрей, усаживаясь напротив меня.

Сергей со своим обедом сел с другой стороны стола от меня.

– Да вот, – сказал Олег, – наш друг нашёл себе нового товарища для философских дискуссий, и похоже, что увлёкся другой религией.

Сергей и Андрей посмотрели на меня вопросительным взглядом, и я им тут же ответил:

– А что такое произошло? Вчера я поговорил с ним и нашёл в его лице неординарную личность. Во всяком случае, он мыслит необычным образом, и его идеи показались мне интересными. Да, он может создать новую религию, как и каждый из нас из своих идей и воззрений. В наше время неверия ни во что, любое яркое учение может стать религией, если в него поверят многие люди.

А в его учении, которое может стать религией, есть нечто, что может его приблизить к творению нового совершенного разума, и мне кажется, что наше общество потребления уже давно созрело для такой религии. В этой религии нет фанатизма, а лишь голый практицизм. Поживём, увидим. Всё, что быстро возникает, быстро и исчезает, но есть вещи, которые, неожиданно возникнув, могут так покорить умы людей, что имеют возможность стать вечными символами. Нам приходилось жить в эпоху общего неверия, и я думаю, что, если возникнет что-то стоящее в наших головах и наделит нас верой, то это принесёт нам только пользу и новое отношение к нашей жизни.

– Признаюсь вам, что я истинный атеист, – заявил Олег, – и нисколько от этого не страдаю. Более того, я чувствую, что мой разум не затемнён разными там глупостями, доставшимися нам от древних бабок и выживших из ума стариков.