Обитель Чёрной Черепахи

Рассказ о нём из поколенья вёлся в поколенье.

Ведь с тонкой леской, с удочкой – ходить за пескарями

На речку, мелочь где плескается на речной зыби,

Иль обводной канал перегораживать снастями,

Уж где на мелководье думать об огромной рыбе?!

А тем, кто любит басни, наслаждаясь винным пиром,

И домогаясь от властей наград за достиженья,

При этом, не желая пережить все напряженья,

Им далеко всем до участья в управленье миром.

Когда я закончил читать это стихотворение, Рыболов рассмеялся и сказал мне:

– Рыбак рыбака видит издалека.

Мне приятно, что я вам оказал эту маленькую услугу и помог быстро добраться до берега. Я высоко ценю вашу учёность, и как признательность, хочу вам процитировать другое сказание Чжуан-цзы, которое вы, вероятно, уже слышали.

И он поведал мне притчу Чжуан-цы о Рыболове:

8. Рыболов

Задумавшись, прогуливался в роще Чёрный Полог

Конфуций, на возвышенности сел средь абрикосов,

Он думал, что остался ему жизни срок не долог,

Но так и не приблизился он к мудрости даосов.

Учили его текст ученики, известным ставший,

Конфуций песни пел, себе подыгрывал на цине,

Но не успел допеть всю песню, как на половине

Из лодки вышел Рыболов, к их берегу приставшей.

Вся борода и брови у него были седыми,

А волосы, распущенные, на лоб нависали,

Ступив ногами возле рощи на берег босыми,

Стал слушать песню он. Ученики его не знали.

Дослушав песню, он спросил: «Кто этот муж, почтенный»?

Цзылу ответил: «Он из царства Лу, из Кунов рода».

– «А чем он занят, вид имея необыкновенный?

И в чём его заслуга среди нашего народа»?

– «Характер свой доверию и преданности вверив,

Он милосердие и справедливость укрепляет,

Чтоб люди преданы царю были, в него поверив.

Он отношений правила меж всеми отбирает,

Чтобы обряды с музыкой народ весь украшали,

И приносили пользу красотой всей Поднебесной,

Чтобы во всём народе отношенья улучшали,

Даёт природы знанья он, духовной и телесной».

– «Владеет ли своей землёй муж этот благородный»? –

Спросил гость. Тут, вопрос услышав, Цзылу растерялся.

– «Нет, – молвил он, – учителя путь – одухотворённый».

Гость повернулся, пошёл к лодке, только рассмеялся.

– «Его ведь вовсе милосердье не освобождает,

Как далеко он отошёл от всякого ученья,

Напрасно изнуряя тело, сердце утруждает,

Ему вряд ли поможет от безумия леченье».

Цзылу вернулся, доложив Конфуцию об этом.