Обитель Чёрной Черепахи

Конфуций снова поклонился и сказал, вставая:

– «Я счастья удостоился, как будто встретил бога,

Позвольте, я приближусь к вам, словам вашим внимая,

Слугой жить стану в доме вашем, сидя у порога.

Всё делать буду, чтоб меня вы только обучали,

Осмелюсь лишь задать вопрос, а где ваше жилище?

Где б вы меня великим наставленьем просвещали,

И где бы разум насыщали мой духовной пищей»?

Но Рыболов ответил: "Идти можно с тем лишь вместе,

Достиг с кем сущности тончайшей пути в мире этом,

Но кто не знает этого, останется на месте,

Нельзя вместе идти с тем, кому этот путь неведом.

Об этом слышал я, поэтому остерегаюсь,

Ошибки чтоб не совершать. Ты сам уж постарайся,

Тебя я не беру с собой, в путь дальний отправляясь,

Ты ж лучше с учениками своими оставайся».

Сказав слова, так Рыболов уехал, не простившись,

Сел в лодку и шестом от речной гальки оттолкнулся,

Конфуций с берега смотрел, до пояса склонившись,

За лодкой в тростнике след длинной лентой протянулся.

Конфуций погрузился весь в безмолвие, немое,

Воззрившись вдаль, чёлн Рыболова взглядом провожая,

Цзылу спросил: "Чем заслужил почтения такого

Сей старец, что забылись вы, словам его внимая?

Не видел я, чтобы Учитель за время ученья

К кому-то относился вот с таким благоговеньем,

Вам во дворцах цари оказывали уваженье,

Всегда во всём стараясь подражать вам поведеньем.

А ныне же, Учитель, вы вдруг согбенным тут стали,

Перед каким-то Рыболовом свою спину гнули,

Ведь на приёмах гордый вид всегда вы сохраняли,

И что случилось? Вас как будто в воду окунули.

С поклонами на каждое вы слово отвечали.

Не чересчур ли было это?! Все мы удивились».

Конфуций вдруг сказал ученикам своим в печали:

– «Как глубоко вы в изученье долга погрузились!

Обряды изучали все в их глубочайшем смысле,

Но не продвинулись на шаг вы в постиженье знаний,

Доныне не избавились все вы от грубых мыслей,

Как далеко вы все от истинного пониманья!

Ведь если к старшему относятся без уваженья,

То непочтением своим ошибку совершают,

А добродетельному не оказывает кто почтенья,

То в милосердии тот ничего не понимает.

И если даже человек, какой, того не стоит,

Нельзя вам относиться и к нему даже с презреньем,

Всех презирающий ведь искренности не достоин,

Он убивает лишь себя сам этим отношеньем.