Учитель Краб

Когда я переступил порог аудитории и увидел десятки пар глаз, устремленных на меня, я смутился. Мне всегда было приятно находиться в кругу молодежи. Юные глаза, проникающие в душу, не только радовали меня, но и вызывали чувство причастности к людям, которым предстоит переустроить весь мир, обновить его и сделать лучше и красивее.

С ними я дышал свободнее и казался сам себе моложе и добрее. Я как бы вспоминал свои студенческие годы и несбывшиеся надежды, свою повышенную восприимчивость и жадность, с которой я впитывал в себя все, что попадало в поле моего зрения.

Мне нравилось общение со студентами, но мой скверный характер всегда ставил мне подножку. Я не мог полностью разрушить встающий между нами барьер из-за своего сознания, что я – преподаватель, а они – студенты. Поэтому отношения у меня с ними всегда получались сухими и официальными.

К тому же в некоторых своих высказываниях я допускал резкость и все, что думал, то и говорил. Так было не всегда. Когда-то я думал одно, а говорил другое.

Эта линейная прямота в моем характере появилась совсем недавно, когда меня озарило Великое Сомнение. Именно тогда я сделался неуживчивым, потерял всякую гибкость в общении, стал нелюдимым. Меня раздражала в людях манера говорить одно, а думать и поступать по-другому. Когда-то я уживался с этим, находясь в согласии и мире со всеми, но как только я восстал, все ополчились на меня. Я никогда не раздражался, а говорил лишь то, что думал, но это раздражало других. Тогда я научился смягчать свои слова иронией, но это привело к тому, что меня стали ненавидеть и бояться. В молодежи я видел ту отправную точку, с которой нужно было начинать ломку порочно сложившейся структуры нашего морального состояния.

Но я, кажется, очень затянул с паузой. Одна девушка, симпатичная студентка с последнего ряда, вернула меня к действительности.

– Скажите, пожалуйста, у нас будет сегодня лекция? – спросила она.

Вот за эту прямоту и непосредственность я и любил молодое поколение. Все студенты засмеялись.

Угораздило же меня задуматься! Я извинился и начал читать лекцию.

Во время чтения лекции я уже приучил себя думать в двух уровнях. Думая о чем-либо своем, я прекрасно слышал то, что говорил. Эти два уровня мысли шли параллельно и независимо друг от друга. Они почти не мешали друг другу. Я употребил слово «почти», потому что иногда они все же друг на друга влияли, как бы переплетаясь. Впрочем, реакция аудитории всегда возвращала меня к действительности.