Исповедь соблазнителя

– Я, видишь ли, вынужден забрать у вас эту юную леди. Надеюсь, тем самым не испорчу вам забавы? Продолжайте играться без нас. Желаю приятного вечера.

– Ах, вон оно что, – вновь обрел самообладание Рыжий. Такой поворот событий его явно не устраивал, но и вариант с открытым противостоянием нравился ему не намного больше. Поэтому из последних сил он пытался сдерживаться. – Но скажи мне, почему наши извечные споры относительно гегемонии (Боже! Неужто мы знаем такие слова???) должны непременно состоять во взаимном изъятии игрушек? Мы что – дети? Разве нельзя, заблаговременно условившись о времени и месте, решить то, что следует решить?

– Рыжий, если тебе захотелось подискутировать, – вздохнул Художник, – то назови время и место.

Заблаговременно, конечно. Сегодня я не в настроении устраивать диспуты. К тому же игроки томятся. Не буду отрывать вас понапрасну. Заберу девочку и пойду себе. Оревуар!

– Ну уж нет, чертов ты сукин сын! – медленно наливаясь яростью, лицо Рыжего багровело больше обычного.

 – На это раз у тебя ничего не выйдет!

Его рука сжала плечо Гали. Кожаные куртки как по команде пришли в движение, отрываясь от своих жестяных драндулетов и неторопливо обступая со всех сторон того, кто посмел вторгнуться в их владения.

– Будь так добр, Рыжий, убери лапу с плеча ребенка. Незамедлительно, – голос Художника приобрел ледяную вежливость, об которую, казалось, можно было порезаться. – А так же соизволь проинструктировать своих шавок, чтобы они соблюдали предусмотренное протоколом расстояние.

– Серьезно? – усмехнулся Рыжий. – А если не… соизволю, то что? Можно спросить?

– Спросить можно, – кивнул Художник. – Тогда я тоже поведу себя непротокольно. Повыпускаю кишки всей твоей затраханной банде паршивых жестянщиков!

Собственно, на этом и закончился треп. Потому что кожаные куртки как по команде вдруг ринулись на него, не дожидаясь властного окрика своего главаря. Бросились со всех сторон разом, словно стая гончих на затравленного волка. И полетели ошметки…

Собственно, на этом и закончился треп.

И началась потеха.

* * *

– А начиналось все красиво и безоблачно… Среди моря девушек нашего учебного заведения я к концу третьего курса выделил для себя одну. Ее звали Галя, и она была из одного маленького городка Нижегородской области. Приехала сюда учиться, ничего толком не знала, смотрела на все восторженными глазами и способна была удивляться вещам, к которым я сам уже давно привык и даже не замечал.