Я – собака Диоген

 – Он никогда не садится с ними играть, знает, что всегда продует, они – мастера высокого класса, друг друга обштопывают так, что диву даешься. Куда уж с ними тягаться, всегда будешь ходить с пустыми карманами. Не надейся у них выиграть, а лучше побирайся по поездам и вокзалам, как делает это мой муж, и у тебя всегда будут деньги, ведь воровать ты все равно не умеешь. А это – прибыльное дело. Как бы там ни было, а живем все мы на подаяние моего мужа. Он отдает деньги мне, я проигрываю их вам, а вы уж потом проигрываете их друг другу.

Признайтесь, ведь так же? Никто из вас не имеет других доходов.

– Кстати, а когда он вернется? – спросил рогатоголовый Бат, просматривая сданные Тотом карты.

– Как всегда, очень поздно, – ответила Баст. – Пока не обойдет все электрички и вокзалы, домой он не возвращается.

– Тогда время есть, поиграем, – потер руки Анубис, принимая от Тота свои карты.

Банкометчик Тот, сдав карты всем, спросил:

– Кто играет?

– Я пас, – мяукнула богиня с кошачьей головой.

 – Всегда сдаешь мне никудышные карты.

– Я тоже пас, – тявкнул получеловек-полусобака.

– И я не играю, – промычал рогоголовый бог.

– А я играю, – заявил бог с бараньими мозгами. – Сегодня мне должно повезти, чувствую это своей шкурой.

– А что ты ставишь? – спросил его Тот, щелкнув своим клювом. – Я вижу, у тебя сегодня опять нет денег?

– Играю на души людей, – сказал Амон.

– Сегодня они не в цене, – заметил Тот.

– Первоклассные души, – воскликнул Амон. – Я их только что снял с электрички. Видишь, как они извиваются.

– Сколько ты за них хочешь? Амон задумался, боясь продешевить.

– Это – души философов, – сказал он после некоторого раздумья. – Они должны цениться дороже других. Вот эта, что крутится, как угорь на сковородке, принадлежит профессору, владеющему древнегреческим языком. Он уже столько написал диссертаций о древних богах, сколько тебе и не снилось, во всяком случае больше, чем перьев на твоей хохлатой голове.

Эта душа, что норовит выпрыгнуть со стола, принадлежит другому мыслителю, который работает над формами трансценденции.

– А это что за кишка, которая тычется как слепая носом в разные стороны? – спросил Тот, указав на толстую жирную душу, похожую на улитку, выбравшуюся из своей раковины.

– Это – душа поэта, – ответил баранеголовый Амон, – кстати, очень талантливого и подающего надежды.