Второе воскресение

– Что ты собираешься со всем этим делать? – произнесли побледневшие губы подпольного магната.

– Пойти в милицию и рассказать.

– Но это же подло, Павлик, предавать друга. Разве нас с тобой не учили этому в школе? Ты не заложишь своего старого школьного товарища.

Чубов готов был задушить своего старого школьного товарища, но действовать нужно было осторожно и тонко.

– А наживать такие барыши на форменном грабеже государства и своих сограждан не подло?

– Павлик, брось эту демагогию, ты же хороший парень.

Я любил всегда тебя в детстве. Помнишь, угощал ирисками, а один раз даже подарил щенка. Так неужели мы будем с тобой сводить какие-то счеты, мы с тобой ни разу за всю жизнь не поссорились. Я прощаю тебе долги.

– Само собой…

– Надеюсь, ты не станешь меня шантажировать?

– Как сказать.

– Чего ты хочешь?

– Пять тысяч.

– Пять тысяч?!! – Чубов произнес эту фразу с таким удивлением, что Пату показалось, что он попросил у того жизнь или последнюю рубашку.

Но Чубов удивил совсем иному. Запроси сейчас Павел у него пятьдесят тысяч, он выложил бы их, не задумываясь, лишь бы спасти свою шкуру.

Так в минуты опасности нечистая совесть от страха завышает цену своего искупления, но такое случается только в минуты отчаяния, а затем рассудок берет верх и понижает тариф до минимума. Так произошло и в данном случае.

– Три тысячи, – вдруг сбил цену Павел, видя неподдельное изумление а лице школьного товарища.

И в эту минуту Чубов опомнился и, как говорится, взял себя в руки.

– Ты сдурел, у меня таких денег нет.

Такие деньги были у Чубова, и не только такие. О-го-го!

Сколько он мог выложить тысяч, если бы это понадобилось для какого-нибудь серьезного предприятия. Впрочем, для лопуха и трёх тысяч было много. Дело принципа. А Чубов любил торговаться. В царское время он был бы выдающимся предпринимателем. Но, как говорится, бодучей корове Бог рога не дал.

Тысяча тоже оказалась слишком большой суммой.

– Пять сотен и все, больше не торгуюсь, – решительно заявил шантажист.

Чубов понял, что с этой мертвой точки противника сдвинуть будет невозможно, но сделал последнюю попытку. Он вытащил бумажник и вынул из него двести пятьдесят рублей, заработанные за одно утро.

– Вот отдаю тебе все. Видишь, бумажник пуст. Отрываю, можно сказать, от сердца последние.