Жрица

Я все еще не хочу смотреть на него, но только своего решения не меняю и, вывернувшись, утягиваю Тумана за собой. Вцепляюсь в его ладонь пальцами и, прежде чем упасть рядом с ребенком, оборачиваюсь, чтобы наконец увидеть лицо. У охотника черные, как сам мрак глаза, и вот она, та самая подсказка. Смерть снова заберет меня в темноту, если я помешаю ей.

Он замирает, не сопротивляясь, даже как будто сжимает мою руку в ответ.

– Смотри мне в глаза. Ты не пострадаешь, – обещаю я и вбираю в себя часть его силы, чтобы быть проводником и вернуть мальчику биение сердца.

В десятки тысяч раз слабее, чем настоящий разряд молнии, удар прошивает мою ладонь и пронзает грудь. Я отнимаю руку, стоит только почувствовать пульс. Проворачиваюсь на месте, кладу ладонь на грудь другого мальчика и проделываю тоже самое. Больше брать у Тумана нельзя, и я отпускаю его. Перебираюсь к еще одному, и ладонь какой-то женщины доверчиво тянется ко мне.

– Ты не пострадаешь, – благодарно обещаю ей и беру ровно столько, чтобы вернуть сердцебиение.

Меня зовут к еще трем детям, и я, без сомнения, делаю все, что требуется. Поздно отступать. Когда я добираюсь до следующего и кладу ладонь на его грудь, понимаю, что тут иное. Ребра раздроблены, а его душа отошла слишком далеко. Я обескуражено смотрю на женщину рядом с ним.

– Пожалуйста, – слезно молит она, не убирая протянутой руки. Я облизываю и закусываю губу. Часто дышу. Хорошо. Ладно. Я решительно разрываю на его груди рубаху.

– Ты мать? Это поможет. Так будет легче. Ты привела его в этот мир, ты и вернешь. Мои глаза станут другими, но не бойся, продолжай смотреть, не отводи взгляда. Отвернешься и потеряешь сына. – я говорю это, проводя по его смятой грудной клетке пальцами, ища место надлома. – Поняла? – Она кивает и с готовностью отзывается. Я укладываю ее ладонь на разбитые ребра, свою размещаю сверху, а вторую прижимаю ко лбу мальчика. Поднимаю голову и, поймав ее взгляд, тут же погружаюсь, ухожу в глубину.

Вокруг становится темно. Я слышу испуганный вздох и знаю – это из-за того, что мои глаза сейчас цвета жидкого огня, а из раны на руке сочится черная кровь. Потому что в темноте все становится черным.

Я ищу душу мальчика в этом мраке. За его пределами не существует ничего, не станет и меня, если уйти дальше. Я нащупываю нить от матери, осторожно тяну за нее. Резко надавливаю на лоб и грудь мальчика, убираю руки вместе с его вдохом.