Жрица

Осознание накатывает на меня внезапно, так, что я спотыкаюсь и падаю на колени.

Боги… Когда он убьет меня, девочек уже ничто не спасет, никто не защитит.

– Эй, отродье, поднимайся, – требует охотник, дергая цепи. – Привал еще не скоро.

Я хватаю ртом воздух как рыбешка, выброшенная на берег, и судорожно ищу, ищу хоть какой-то способ не сгинуть. Только за последние две ночи я тонула в реке, в меня стреляли, крысы были в двадцати шагах, и я дышала кромулом, но убьет меня охотник, отдаст в жертву через пару дней, потому что видел мои грехи и свои замаливать будет мной.

– Поднимайся! – кричит он.

– Нет, – холодно, так как внутри все заледенело от безнадежности, говорю я, поднимая голову. – Больше не могу.

– Торговаться хочешь? – Охотник тяжело спрыгивает с лошади и хватает меня за подбородок. – А я-то голову ломаю, что за демон мне достался в этот раз. Молчит, ничего не предлагает, сбежать не пытается, о коне заботится…

– Ты ошибся, я не демон, – у меня закрадывается подозрение, что охотник умалишенный.

И я не первая жертва.

– Как ты узнала про крыс, а? Как подняла семена кромула, тварь? – От него снова веет зверем, голос у охотника довольный. – Человеку такое не по силам. Что на это скажешь? Признайся, и упростишь все для нас обоих.

– А зачем тебе мое признание? – Пересохшие губы плохо слушаются, но я стараюсь.

– А и вправду, зачем? – он отпускает мое лицо. – Ты мне для другого нужна, – бормочет охотник, подхватывает и легко отрывает меня от земли, без труда укладывает как мешок на лошадь, а сам забирается следом.

И все повторяется: хребет впивается в живот, болит голова, ноют руки. Лошадь идет устало, наверное, я теперь тяжелее от отчаяния.

Мои глаза закрыты, мысли пусты. Я жду. Жду момента, когда ко мне вернется вера и возродится лихое безумие. Так уже бывало и будет снова. Может, и убьет, но просто так я не сдамся, буду бороться до последнего. Я не оставлю девочек без защиты.

На задворках сознания слышу недоумевающий рык Калы, чующей мою боль и отчаяние.

Я ничего не отвечаю, пока мне нечего сказать.

В какой-то момент копыта лошади не цокают о камни и не стучат о твердую землю, а немного чавкают при каждом шаге. Охотник держит меня за штаны, а я, извернувшись, хватаюсь пальцами за его руку, напрягаюсь, слегка проворачиваюсь и падаю с лошади немного в сторону. Одежда моментально промокает, но мне плевать. Перекатываюсь на живот и подбородком чувствую родник.

Хвала Древним, что не оставляют меня.