В поисках Авеля

Он, во всяком случае, не производил впечатления молодого человека, сознающего свою красоту. Интересно, брат его тоже такой?

– Спасибо, – сказала она. – Я бы с удовольствием чаю выпила, но нужно бежать. Там, кажется, дождь идет?

Ее слова немного противоречили тому, как она разглядывала себя в зеркале, но мало ли, что тут имелось в виду.

– С утра да, шел дождь, – сказал он все так же серьезно, – но теперь стало ясно. В это время года дожди обычно идут ночью или с утра. Это вызвано формированием атмосферных потоков.

Она рассмеялась. Он говорил, как чеховский персонаж, этот мальчик.

– Да-да, – весело подтвердила она. – По утрам идет дождь, а ближе к полудню вас отвлекают от чтения незнакомые дамы.

Он вскинул на нее глаза.

– Надо же мне с вами о чем-то говорить? – произнес он. – Я вас не знаю. Если бы я вас ближе узнал, я сказал бы, что очень рад снова увидеться с вами.

Она озадаченно взглянула на него.

– Снова? Что вы имеете в виду?

– Да так. – Он отвернулся. С каждой минутой он казался ей все более и более странным.

 – Вы меня правда не узнаете или это для конспирации?

Тут она поняла, что он ей и в самом деле должен показаться знакомым.

– Боже мой, извините меня! – сказала она, нацепив пенсне. – Это все моя близорукость! Я только теперь поняла – вы тот молодой человек, которого я встретила у Бенедиктова. На докладе по синдикализму. Вы же обычно к Бенедиктову ходите, когда собираетесь поговорить о судьбах родины и общественном прогрессе?

– Не знаю, – отозвался он.

 – По-моему, Бенедиктов довольно глупый старик. И другие тоже. Ведут бесконечные разговоры, как всю жизнь вели, будто вокруг не война, не беженцы, и не этот урод в Ставке. Не понимаю, как все это можно исправить пустой болтовней. Это Яшка, мой брат, меня затащил. Он интересуется. А я пару раз зашел послушать, но меня теории не привлекают. Прибавочная стоимость эта… Мне ради нее и так приходится целый день мотаться, возвращаюсь усталый и сразу ложусь. Рассуждать хорошо тем, кому за болтовню платят.

– Вообще-то, – сказала Люба, – так о старших товарищах говорить не принято.

– Ну они мне совсем не товарищи, и мне не десять лет.

– Сколько же?

– Шестнадцать, – сказал он и покраснел. – А вам?

– Тридцать два.

Он присвистнул так непочтительно, что она чуть было не рассердилась, но тут же засмеялась.

– Да, видите, если вам шестнадцать, то ровно в два раза. Для тех, кто верит в магию чисел, это должно что-то означать.