Дьявол и Город Крови 3: тайны гор, которых не было на карте

Закапала несколько капель розового масла, растолкла полученную смесь. От кашицы по гостиной распространился одуряющий аромат чайной розы. Выложила в хрустальную чашу, в форме раковины.

– Готово, Ваше Величество! – подняла чашу перед собой в ладонях, протягивая Госпоже.

Но Ее Величество не взглянула и не обернулась.

– Да, определенно, сегодня надену эту диадему. Приготовьте для приема гранатовое вечернее платье и песцовую мантию… Ну, все, я пошла! – недовольно проворчала она, сбрасывая с себя пеньюар.

 – Вместо того чтобы угодить мне, опять пришлось его уговаривать! – она поморщилась, взглянув в зеркало, будто разговаривала сама с собой.

Камеристка оставила ступку на туалетном столике, бросилась помогать, принимая из рук госпожи шелково-ажурное одеяние.

– Я не могу позволить, чтобы какая-то марионетка перешла мне дорогу! – нетерпящем возражений тоном произнесла Ее Величество, любуясь собой. – Убрать бы, но кто, кто из нашего дворца вздумал флиртовать с моим мужем у меня на глазах? Завидуют мне, на место мое метят, мамаш, папаш подключают, – она сжала кулаки.

 – Отчего опять мой муж шляется неизвестно где… Ты сделала все, как я просила?

Камеристка согнулась в реверансе, так что определить, стоит ли она на коленях или просто присела, не смог бы даже опытный мастер этикета. С поджатых губ не слетело ни слова. Глаза ее при этом так выразительно уговаривали не беспокоиться, что Ее Величество не выдержала и крикнула:

– Что, язык проглотила?! Скажи, как есть!

– Ваше Величество, утренние газеты уже принесли.

Хотите взглянуть?

– После, – успокоилась Ее Величество, загадочно улыбнувшись, открывая еще одну шкатулку и примеривая на голое стройное тело ожерелье с крупными изумрудами и зеленовато-золотистыми бриллиантами.

Камеристка не сводила с госпожи влюбленных глаз, услужливо подобрав белокурые волосы на затылке и застегнув ожерелье на шее.

– Куда он денется от вашей сказочной красоты? Если кто достоин делить трон с Его Величеством, так только вы, Ваше Величество! – обнажив все тридцать два ослепительно белых зуба, улыбнулась снисходительно камеристка. – Мы, недостойные целовать ступню ваших ног, не раз убеждались, как Его Величество глух к мольбам ваших (якобы ваших) соперниц. Его Величество верен вам, он безумно любит вас.