Один долгий день от рассвета и до сумерек

Все домашние находились в квартире, каждый на своем обычном месте, приближался к концу одиннадцатый час утра, и насколько Петр был осведомлен, никто из его родных не приглашал к себе сегодня гостей, а тем более в этот, ранний для прихода посетителей, час.

Петр вскоре оправился от легкого недоумения, которое охватило его в первые мгновения после неожиданного звонка неизвестного посетителя, сбросил с себя мимолетное оцепенение и направился ускоренным шагом в коридор.

Направляясь к входной двери, Петр подумал по пути:

«Так сильно надавили кнопку звонка, без всяких церемоний начали трезвонить; можно сказать, грубо требовали открыть дверь и вдруг резко – тишина.

Замолкли быстро и внезапно, как будто кто-то их прервал посредине. Странно.

Что там за тип непонятный еще? … Что ему нужно?

Может опять типы какие-нибудь подозрительные, какие-нибудь темные личности по подъездам шастают; пытаются навязать товар свой ерундовый и заодно исподтишка высматривают в домах все, на что у них взгляд упадет.

.

.....Или, еще того хуже, попрошайки какие-нибудь грязные и оборванные притащились и начнут сейчас выпрашивать что-нибудь, а потом и клянчить станут все подряд, без разбору. Не отвяжешься от них. »

Петр непроизвольно брезгливо поморщился.

«Ходят тут по квартирам, звонят в первую попавшуюся дверь.

Я им сейчас скажу так, что мало не покажется, чтобы больше не звонили, куда не следует».

Подойдя к квартирной двери, он открыл ее. За дверью находился просторный тамбур, размером с комнату площадью около тридцати метров.

Шел по тамбуру Петр уже не торопясь.

Когда он, неслышно ступая, подошел вплотную к двери, закрывающей вход на лестничную площадку, то тогда ему в голову пришла такая мысль:

«А, может быть, кто-то просто ошибся и позвонил не в ту квартиру? И быстро ушел, осознав свою ошибку, и сейчас за дверью уже никого нет.

Хотя кнопку звонка с силой нажимали, но звонили-то какие-то секунды».

Потом Петр подумал:

«А кто его знает? … Может кто-то и ждет сейчас на площадке, когда откроют дверь».

Он так и не пришел ни к какому определенному выводу.

Прекратив всякое движение, он прислушался, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки, которые могли бы долететь до него с лестничной площадки, чтобы, хотя бы приблизительно, понять кто же это к ним пожаловал.

Но напрасно, стояла полнейшая тишина, и дома было тихо – в комнатах никто из родных не среагировал на звонок, да и за тонкой перегородкой двери не было слышно ни звука.