Дьявол и Город Крови 2: кому в Раю жить хорошо…

Но если земля не покажет, ты их днем с огнем не сыщешь, они для нее – заступники, а ты враг. Ты, вон, чувствуешь присутствие Идеальной Женщины, а где остальные? Люди видят землю вампира, а своя земля – сам человек. Как же на себя полюбуешься, если спишь, ешь и тем же местом думаешь? На душу тебе надо посмотреть, в чистом виде, когда она – как матричная память.

– Да? А где я вам душу-то достану? – недоуменно рассмеялась Манька. – Что-то я не заметила, чтобы мертвецы любили по душам поболтать.

– Ау, Маня, Дьявол с тобой за одном столом сидит! – Дьявол приветственно помахал рукой.

 – Души в пространном месте обретаются, куда тебя всем миром пытаются спровадить. А вдруг оно тебе понравится – и перестанешь упираться, избегая предначертанной участи.

Сообразив, что Дьявол только что предложил, Манька вскочила. Дьявол и Борзеевич виновато склонились над столом, один над картиной, другой над тарелкой…

Села, сковырнув под столом кочку, с испугом ее рассматривая.

– Да не под той землей, по которой ногами ходишь! Это, – Дьявол тоже ковырнул носком ноги землю, – лишь одна из разновидностей, грубая форма, первый свод Поднебесной, – он собрал и отодвинул инструмент.

 – Например, черти – другая материальность. Физический план не достают, но умеют обращаться к материальности. Приказали человеку навредить – и прошлись по нему люди. Но обращались-то не к телу, а к красной глине, из которой человеческое сознание состряпано. Одна материальность лежит в другой, и у каждой свои свойства, а Твердь – начало и конец. А оттуда и до Бездны рукой подать, и Сад-Утопия рядышком.

– Манька, соглашайся! – завистливо подначил Борзеевич. – Где еще столько увидишь! И василиски, и грифоны, и горы непроходимые Рипейские… Сам дьявол тебя позвал! В гостях-то определенно будут преференции!

– На это пусть не рассчитывает, у меня все равны, – сдвинув брови, сердито взглянул Дьявол на Борзеевича.

– Вы что, умереть предлагаете? – опешила Манька, как ужаленная, выскочив из-за стола.

– Есть ради чего, – пожал плечами Дьявол. – Избы, вон, Борзеевич… Смерть первая – не смерть, а вторая – смерть. Если не подлечишься, безногая – далеко уйдешь? Вспомни-ка, как Йеся чудеса показывал, воскрешая мертвых. Как только поймут, что железный человек на Матушку Матушки всея государства наступил, господи Упыреев сразу про тебя вспомнит, а прикажут древним вампирам хлестать плетьми – будут хлестать из среды тебя самой, пока дух не выйдет.