Дьявол и Город Крови 2: кому в Раю жить хорошо…

Само ощущение воя проявилось неестественно материально, будто надвинулось на нее и вошло в тело, надавив, как камень, который она только что держала в руке.

Она не завыла, и от этого разделилась сама в себе: тело отчаянно желало исправить несоответствие между собой и ощущением, которое шло изнутри, а она чувствовала и противилась – и от этого ощущение воющей себя стало сильнее.

Наверное, так чувствовал себя одержимый Дьяволом человек, которого она видела лишь однажды. Он орал, кричал, бился – а Святой Отец читал молитвы и кадил, размахивая позолоченной корзиночкой.

На чудо одержания и изгнание Дьявола собралось посмотреть много людей, но Маньке это чудо чудом уже не казалось – слова Дьявола плотью не становились ни при каких обстоятельствах, а тут явно над человеком издевалась враждебно настроенная плоть. В своем одержании она узнала бы черта, если бы все это происходило не в Аду.

Она присмотрелась к ощущению, отказываясь наотрез выть вместе с ним.

– Не мое! – сообщила она телу, отвергнув чуждое нытье. – Пусть воет!

«Плохо мне, плохо! Больно!» – заныл неизвестно кто в ее голове ее собственным голосом.

Если бы не умеренное количество собственной прогрессивной настроенности на определенную цель, она бы, пожалуй, пострадала вместе с интересным высказыванием – слишком уж голосок был проникновенным, затрагивая струны внутренних вибраций, душевный, как голос Благодетельницы, когда она выступала по радио.

Но голосок прикатил не вовремя.

«Плохо и больно» размазывалось в голове общедоступным чувством: «Ой, бедная я, бедная, опять посмеялись надо мной…» – и сразу страх неизвестности.

Манька одернула себя: с чего ей жаловаться? Дьявол как раз предупреждал, что Ад не Сад-Утопия. Если уж по-честноку, место оказалось не хуже и не лучше многих других. Каменная пустыня, но снега нет, железо в избах осталось, и пока никто ее в костер не тащил. Она слегка наклонилась, привалившись к камню, проверяя местность затылочным зрением.

Черт чихнул, перепрыгнув через ее голову, и слегка поклонился. Затылочным зрением уловить его она не успела. Возможно, он все это время стоял позади, слившись с камнями, тогда чертей здесь было пруд пруди. Удивительно самостоятельное нутро сразу же ныть перестало, а черт как-то сразу обмяк, и внезапно, повернувшись к ней, трансформировался…

Нормально, глазами, черта она видела впервые.