Армагедец, или Валькирия & горгулья

—Сценаристы никак порох не изобретут, хотя рыжая ведьма давно его использует, – пояснила, понимая, что, если озеро начнет показывать сериал, я тут зависну надолго.

И внезапно замолчала.

В озере в 3D отразилась моя скромная кровать – без меня. На кровати, со скучающим видом, возлежала Масяня – метис овчарки и какой-то добрейшей породы бойцовых собак, Тимка – полушпиц, и Тишка – черный кот сибиряк.

– Страшные звери, – хихикнула горгулья. – Твои?

– Мои. Голодные, наверное. А тело мое где? – напряглась я.

Горгулья удивленно приподняла бровь, окинув меня взглядом, которым смотрят на идиотов.

Раскрытой ладонью ткнула в меня:

– Здесь! – и повернулась к экрану. – Скромненько у тебя.

– Звезд с неба не хватаю. Воровать не научилась, и бизнес-вумен из меня не вышла. Но я пыталась.

– А это кто? – горгулья указала на фотографию в рамке на столе.

– Сестра моя. С племянниками. Не родная. Меня удочерили. Но другой родни у меня нет.

– Вот уж родни-то у тебя навалом, – усмехнулась горгулья.

Я покосилась на нее.

У моей новой знакомой была необыкновенная способность менять форму. Даже если горгулья принимала форму человека, звериное в ней оставалось. Поначалу меня это напрягало, но, поскольку это был мой сон, я перестала обращать на ее изменчивые формы внимание. Вот и сейчас она была как человек, такая, какой я увидела ее у ворот в виде статуи, но очень страшный человек, увидишь такого – кондратий хватит. Как будто с иконы сошла, где человекоподобных демонов изображают.

После ее вопроса озеро нас тут же перенесло в гостиную сестры.

Она сидела за ноутбуком, с кем-то переписывалась. Хихикала. Муж ее и мои племянники играли в нарды. Рядом смотрели телевизор жены племянников с младенцами на руках. Шутили, подтрунивали и посмеивались над героями сериала.

А мне на сообщения не отвечала, говорила, что времени нет. И на свадьбу не позвали. И что бабушкой стала, не поделилась.

Я тяжело вздохнула, подавив напомнившую о себе застарелую боль в сердце. По-другому и быть не могло.

Я любила сестру, считала ее сестрой, а она, настроенная против меня матерью, с детства относилась ко мне с пренебрежением, избегала общения, стеснялась родства. Какое-то время назад мне показалось, что отношения наши сгладились, но, оказывается, ничего не изменилось.

– Миленькие карапузы! – умилилась горгулья.

Как у нее все хорошо сложилось – я смахнула непрошенную слезу. Я не была у сестры лет пять, и она никогда ко мне не приезжала. Поссорились.