Армагедец, или Валькирия & горгулья

До завесы тележку катила она, а я как-то даже не подумала примерится к весу горгульи или тележки, обманувшись легкостью, с которой она толкала ее перед собой.

Да где эта хваленная валькирьева сила?!

Хотелось бросить все или, на худой конец, ругаться матом, но я упрямо пыталась вызвать в себе те чувства, которые пробуждались под телепатическим давлением горгульи. Вспоминала ощущение полета, мимолетное видение перед зеркалом, образ висевший подо мной в 3D-озере. И надрывала пупок, зарабатывая грыжу, пытаясь протолкнуть тележку вперед.

Я ее не видела, ощущение —«хоть глаз выколи», будто на меня вывалили тонны угля. Даже повернуть голову требовалось титаническое усилие.

Достала меня эта полоса препятствия!

Как в тот раз, когда мать на меня поленом замахнулась.

Каждый день била – терпела, а потом раз – и переклинило. И сейчас меня так же захлестнуло. Не могла я горгулью оставить, я обещала. И вообще, не будь этой черной полосы, могла бы здесь проводить выходные. Горгулья сказала: за горой начинается теплое море, очерченное островами, а за ними безбрежный океан.

Всегда мечтала жить на берегу океана.

В общем, взбесила меня эта завеса.

И вдруг я поняла, что вижу тележку, как будто фонариком от телефона подсвечиваю. И руки свои. Тяжесть осталась, но она вдруг перестала сопротивляться. Как будто находишься под толщей воды, хочешь всплыть, а сил нет, и бредешь в сторону берега, проваливаясь в ил и песок.

Не могу сказать по времени, сколько я шла. Долго. Внезапно тележка покатилась легко, и я оказалась по другую сторону.

Рухнула рядом, как-то разом обессилев и подрастеряв все те чувства, толкавшие меня на подвиг.

И даже не повернула головы, когда горгулья сползла с тележки и пристроилась рядом.

– Я думала, не выберемся… Или бросишь меня.

– Если ты была в себе, почему сама не пошла.

– Даже если я камень, сознание не теряю. Я пробовала вернуться, но не смогла. Ты права, эту завесу, наверное, поставил кто-то из наших.

– Зачем?

– Чтобы заткнуть портал, из которого полезли мертвецы, – повторила она то, что я сама предположила.

 – Их в аду за последние тысячелетия накопилось столько, что никакие валькирии не смогли бы такой армии противостоять. Души еще долго служат небесным мирам в качестве батареек. Поэтому за живые планеты, где можно расселить людей, между богами всегда шла нешуточная борьба. Я бы выбрала Одина, – призадумалась она. – Он и накормит, и напоит, и девы прислуживают, а после смерти увековечит, закатав в кирпич.