Вятское вече. Боярин

В отличии от служивого поместного дворянства, которые были обязаны ежегодно выставлять на смотр дружину согласно записям, потомственные дворяне этого делать не обязаны. В случае их участия в боевых действиях им следовали определённые преференции.

Мне торжественно вручили грамоту о моём праве называться потомственным дворянином Алексеем Дмитриевич Волков. И родовой знак у меня естественно «волк», подмазанный служка внёс меня в списки местного дворянства и с этого момента я нахожусь под защитой князя и подсуден только ему.

В нашем случае посадника, а за это я обязан платить небольшие, на мой взгляд, налоги. В казну полагается отчислять личную подать. Подушную подать и церковную десятину дворяне не платят. Здесь и сейчас дворянство и духовенство освобождено от большинства налогов, но имелись и косвенные.

Потомственные дворяне не могли подвергаться телесным наказаниям, так что если меня менты опять повяжут, я отделаюсь устным внушением.

Вот в благостном настроении я и подошёл к инвалиду, вместо левой руки у него имелся настоящий железный крюк.

Мужик бойко торговал с земли глиняными свистульками, он выкрикивал зазывалки и лихо свистел. Я нагнулся и поднял одну. Сделанная из калёной глины, птичка была ярко раскрашена и все изделия носили индивидуальный вид, отличались формой и цветом.

– А как же, господин хороший, вот ложки из рябины, есть всякие забавы для деток малых.

Инвалид вытащил и сумы свои подделки.

– И кто это у тебя такой затейник, так раскрашивает?

– А племяш, брательник лепит и отжигает, а Прошка раскрашивает.

Незаметно я увлёкся разговором, Макарий ещё не стар, слегка за сорок. Я бы дал поболее, но жизнь у бывшего дружинника нелегка. Он был десятником в дружине рязанского князя Олега Ивановича, руку потерял в стычке с татарами.

– Вот и торгую тут, на жизнь хватает, нас ведь трое осталось то.

Это он имеет в виду родного брата, мастера на все руки и его сынка. Мамка сгорела от лихоманки три года назад, вот эта троица зарабатывает на жизнь, снимая угол на дальней слободе.

А он мне нравится, морда вся в шрамах, битый перебитый жизнью, а не сдался ведь. Говорит с юмором, рассказывая о своём жилье-былье. Таких не жалеют, таких стараются держать поближе.

Я пригласил мужика поговорить наедине, – а чего же не поговорить, поговорим.

Мы зашли в корчму для купеческого сословия и я махнул служке рукой. Тот услужливо протёр тряпкой стол и застыл в ожидании.