Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона. Часть вторая

 – Я заставлю тебя убрать за собой.

Я реву громко, навзрыд.

– А ну заткнись!

Отец замахивается, чтобы еще раз ударить меня.

– Иштван, что ты делаешь? Прекрати, он же еще ребенок.

Мама изо всех сил, двумя руками отбрасывает отца от меня и становится между нами. Отец – пьяный, поэтому не удержался на ногах, упал.

– Ах ты сучка! – сказал он, вставая, и навис над нами.

Только сейчас я понимаю, мама, всегда казавшаяся мне высокой, совсем маленькая. Он бьет маму. Мама падает, но продолжает прикрывать меня своим хрупким телом.

– Иштван, опомнись, прекрати. Что ты делаешь? – шепчет она, вздрагивая от каждого удара.

Отец с остервенением, с какой-то нечеловеческой злостью продолжает наносить удары один за другим. Мама прекращает сопротивляться, только шепчет:

– Не надо, Иштван, пожалуйста, не надо.

Отец не унимается. Мама затихает, распластавшись, накрыв меня. Я чувствую, как ее тело больше не сжимается от ударов отца. Он еще пару раз бьет ее ногой.

– Ну вот будешь, сучка, знать, как мне перечить.

Отец вытирает разбитые в кровь костяшки рук белым кухонным полотенцем, оставляя на нем кровавые разводы, бросает его на пол, открывает холодильник, достает оттуда бутылку паленки.

С грохотом распахивается входная дверь, на пороге полиция – это соседи, услышав шум, вызвали их. Они с трудом скручивают отца, кладут его лицом на пол, надевают на него наручники. Девушка полицейская с убранными назад в черный хвост волосами, склоняется над телом матери.

– База, база! – кричит она.

 – Это группа шесть. Срочно скорую, слышите? Срочно! – Девушка полицейская замечает меня: – Как ты, мальчик, болит что-нибудь? – спрашивает она меня, одновременно ощупывая.

– Н-н-нет, – заикаясь говорю я.

Меня всего трясет. Дальше какие-то люди в халатах укладывают маму на носилки, подсоединяют к ней различные провода. Старший из них, седой мужчина, ничего не говорит, только с сожалением качает головой.

– Мама, мамочка! – кричу я, пытаясь побежать за носилками, меня не пускает, крепко держит девушка полицейская.

 – Пустите меня! Мамочка!

Маму увозят. Девушка держит меня и гладит теплой ладонью по голове:

– Все будет хорошо, – повторяет она как заведенная. – Все будет хорошо…

Я как будто выныриваю из глубины на свежий воздух. Дышу так часто, как будто только что пробежал полосу препятствий, установив рекорд вермахта, побив все существующие нормативы для звездпехов. Кто я? Яр Ковалефф. Фу ты, черт, ну и судьба у этого парня.