Дьявол и Город Крови 4: всей нечисти Нечисть

– Всем магам маг! Поднимется из забвения, и положит армии в рядок, еще поднимется – еще положил!

– Из первоживущих? – Его Величество поперхнулся, изменившись в лице. – Неужто Маньку так охраняет? Да как же выжил?!

– А молодильные яблоки на что? – удивился кряжистый. – Маня его из гроба подняла, а он уж яблоками… Встал из гробика, и говорит: Маня, разлюбезная моя, вампиры проклятой тебя сделали, но ты не переживай, сама сходишь весточку от меня передать, или мне проведать и передать братве, что обелил я вас, госпожа моя?!

– И тут берет Маня его за белы косточки, – возбужденно продолжил водяной, глаза его заблестели и увлажнились.

 – И говорит: Нет, милый друг, вместе сходим, а пока идем, будем друг на дружку любоваться…

– Повеселел он своей буйной головушкой, а рога-то – во! А клыки – во! – кряжистый поднял руки высоко и опустил их ниже пояса. – Слушаю и повинуюсь, говорит, госпожа моя! А закусить?!

– И пошли они искать, чего поесть.

Говорит ему Маня: а царствующая чета подойдет? Он, естественно, согласно кивнул в ответ. Мне, говорит, вампиры слаще меда, но я и человеком не побрезгую. И повел он Маню в горы, – глаза у обоих рассказчиков засветились, – в места тайные, в город проклятый. И увидела Маня богатства неисчислимые. Но говорит он ей: «Бери только лампу. Знаю, чем золотишко обернется, сам тот город проклинал!»

Глаза у Его Величества стали круглыми, как у водяного. О вампирах, которые умели напасть на город и проклясть его со всеми жителями, не слышали уже три или пять тысяч лет.

Мороз пробежал по коже.

– А почему меня пускают? Я что же, не мужчина? Или страшная такая ваша Маня? – улыбнулся Его Величество, скрывая испуг.

– Не ревнив, верит. Да как же не верить, если поставил он ей такой Зов, от которого и звери бегут к нам? И люди прибегут, если Манечка закручинится. Но хорошо ей.

– Да как же можно души Маниной не пустить? Прошел ты по саду, посмотрел, – и видит Маня, какое дерево нарасти должно.

– Да знаю я… – отмахнулся Его Величество. Он вдруг сообразил, что уже завечерело. Солнце скрылось за вершиной.

Но древний вампир?! Зов?!

Значит, он все же проклят…

Стало трудно дышать. Он сидел бледный и не мог вымолвить ни слова. Он вдруг вспомнил, как подумал о смерти. Здесь было хорошо. Ей, Маньке, и не надо другое счастье. Он всегда это знал.