Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона

– Скажите, уважаемый, – обратился я к бармену. – Что-то не вижу у вас гологравизора.

Он улыбнулся:

– Господа, наверное, так хотели кушать, что, зайдя к нам, даже не обратили внимания на вывеску, на которой указано название нашего заведения – «Ретропивная». У нас нет гологравизора, только телевизор. Вот он, в углу на стенке висит, – указал бармен.

Я с сомнением посмотрел на плоский как камбала прямоугольный кусок пластика.

– А по нему хоть что-то можно посмотреть?

– Да, конечно, мультимедийный канал Das Reih.

– Если можно, включите, пожалуйста.

– Да без проблем.

Бармен щелкнул выключателем, в зал ворвался голос диктора, читающего новости: «Вчера экспедиционному корпусу Рейха удалось выровнять линию фронта и закрепиться на новых рубежах, откуда, как сообщается из информированных источников, близких к командованию, планируется начать сокрушительное наступление на позиции сепаратистов».

– В который раз, – прокомментировал Алекс.

– Да, ты прав, все это мне напоминает топтание на месте. Шаг вперед и шаг назад. Война началась почти два месяца назад. А никакого прогресса нет, как были возле космопорта Южный, так там и находимся.

– Просто нас там пока еще нет. А вот появимся, Яр, мы с тобой на Олероне – и капут всем сепарам, – ухмыльнулся Алекс, отхлебывая пиво.

– А вообще-то, нас вчера в аэропорт возили, боеприпасы получали, – Алекс наклонился ко мне поближе. – Там разгружали шаттл с Олерона, гробов привезли видимо-невидимо.

Я разговорился с сопровождающим унтером. Он рассказывал, что сепаратисты чертовски здорово дерутся и наши регулярно получают по сраке. Потери просто огромны.

– Ладно, Алекс, поживем – увидим, не так страшен черт, как его малюют. Как твои родители? У них все в порядке?

Алекс стрельнул в меня взглядом и опустил глаза:

– Все хорошо, привет тебе передают. У сестренок тоже полный порядок, они сейчас на каникулах у бабушек с дедушками в Кракове.

Девочки полном восторге. Им все нравится.

– Ну, раз все хорошо, значит, хорошо.– Подытожил я.

Не стал рассказывать Алексу, что недавно мне звонила его мама, тетя Ванда. Ругала меня, обвиняя во всех смертных грехах. Плакала. Потом умоляла присмотреть за Алексом, потом опять плакала и опять ругалась. Алекс никому не сказал, что уходит служить. Его родители узнали об этом только через несколько дней.