Это сладкое слово – Камчатка

Ну, а уж с хозяйкой у добра молодца имелись преимущественные шансы обделать дельце полюбовно…

Дело в том, что и начальник Жупановской метеостанции Валера, и его верная жена Людмила пребывали с Груздевым в стадии того самого хорошего знакомства, к которому бы добавить ещё чуток и… – оно перерастёт в подлинную дружбу. Но как раз поэтому Валера, между которым и Груздевым уже разгорелось азартное охотничье соревнование, вот просто так, за здорово живёшь, ни за что бы второго щенка ему не отдал. Вероятнее всего, он бы попридержал обоих до первого поля, сам бы на деле их опробовал, выбрал бы себе лучшего, а другого – от всей души! – сплавил потенциальному охотничьему конкуренту…

– Здравствуй, Людочка! – пошёл на приступ прямо с порога Груздев.

 – Лишь одна ты в целом мире можешь меня выручить…

– Здравствуй, Ростя. А что такое у тебя стряслось? – в кругловатых жёлто-зелёных глазах Людмилы проглядывала настороженность; и по началу разговора, и по просительной груздевской интонации она безошибочно догадалась: что ему нечто позарез от неё нужно.

Жена начальника вовсе не была скаредной: она просто-напросто (чисто по-женски) опасалась угодить впросак в чуждом ей мире подлинно мужских, технических ценностей…

– Грусть-тоска меня снедает. Представляешь, цельный год я в своём домике один, как сыч, живу. И невеста что-то мне давно не пишет…

– Ну, по части невест и у нас – напряжёнка! Иришке муж только вчера очередной втык давал за излишнее кокетство с вашим братом холостяками. А я для тебя слишком старая…

– Да что ты на себя, Людочка, напраслину возводишь? Женщина чуть-чуть за тридцать – самое то! Но не подумай только, что едва муж за порог, а я уж тут как тут.

– А я-то, дура, и напряглась, и губу уж раскатала. Говори живей, зачем пожаловал? Пока совсем не осерчала…

– Да вот, собачку решил себе завести, от одиночества. И чтоб ты ничего такого про меня не подумала, то лучше б кобелька, а не сучку.

– Каку-таку собаку? Валера про второго щенка никому говорить не велел…

– Ну вот, ты ж сама и проговорилась!

– Да-а, язык мой – враг мой, – но по всему было видать, что не очень-то она по этому поводу на саму себя досадует.

Ибо на непредвзятый женский взгляд щенок, хотя также и принадлежал к малопонятному ей охотничьему заводу, но являлся при этом скорее уж этаким мужниным баловством, нежели подлинной хозяйственной ценностью.

Именно в этот момент Груздев безошибочно почуял: что, пожалуй, здесь и сейчас у него выгорит.