Гостиница

А ручей стал глубже и шире, полностью освободившись от травяной маскировки. Он весело журчал, упруго обтекая ее ноги, и доходил уже до колен… А временами и выше. И полное ощущение того, что ВСЕ ЭТО принадлежит только ей. Что здесь она может быть самой собой, а не пытаться кем-то или чем-то перед кем-либо казаться.

Женщина, словно пытаясь удостовериться в этом, оглянулась по сторонам – только она, ручей, трава, цветы, кусты, деревья и небо… Красота, конечно, только немного пустовато.

Хотя, быть может, каждому человеку необходимо изредка оказываться в таком месте, где никто не помешает его общению с самим собой и, если получится – с мирозданием.

Только на всех, пожалуй, таких Гостиниц не напасешься…

Неожиданно ручей плавно перешел в круглый водоем – не то большой омут, не то маленькое озерцо, из которого на другом берегу вытекала небольшая речушка.

Устье ручья было довольно широким и долгим, отчего его течение почти не тревожило зеркальной поверхности омута-озерца.

Не ощущалось и ветра, который бы мог исказить ее рябью. Остановилась и Женщина, застыв у входа в водоем, и посмотрела вниз.

Из зеркала воды на нее глянула молодая стройная девушка с застывшим вопросом в глазах. У нее было очень знакомое лицо. Но Женщина не узнавала себя. Совсем не таким видела она собственное отражение в многочисленных зеркалах последних лет…

Чем-то эта Девушка в омуте была похожа на ее дочь, но постарше, поспелее и женственней, однако гораздо-гораздо моложе Женщины, какой она себя осознавала и видела…

Что ж, вода – не зеркало.

Мало ли что ее подводные течения могут сделать с отражением.

Омут был очевидно глубок, но толща воды – столь прозрачна, что хорошо виднелся каждый камешек на дне и крошечные песчаные гейзерчики родничков, пробивающихся со дна. Малюсенькие рыбешки безмятежно парили в недосягаемости и покое.

Солнце припекало спину, и Женщина почувствовала непреодолимое желание окунуться в освежающие, чистые объятия водоема.

Однако чувство робости и некоторой собственной чуждости этой чистоте и красоте останавливало ее. Женщина ощущала себя не вполне естественной, не совсем вписывающейся в пейзаж. Что-то ее стесняло. И она сняла с себя последние покровы цивилизации, бросив трусики и лифчик на близкий берег. И ощутила свободу. Естественную раскованность бытия.

И отражение, которое она увидела перед собой, было прекрасно.