Гостиница

И почувствовала, что ей ПОРА… Куда и зачем – еще неясно, но она услышала в себе еле слышимый зов. Он доносился с той стороны, где должна была находиться черная точка.

Женщина поднялась, потрепала по морде Оленя и пошла. Олень обогнал ее и преградил путь.

– Ну-ну, Король, – улыбнулась Женщина, – не злоупотребляйте силой… Это не тот случай, где она вам поможет.

Она еще раз успокаивающе погладила его и, обойдя, зашагала дальше, пообещав:

– Я еще вернусь, скоро…

На берегу валялись какие-то странные тряпицы.

Женщина почувствовала, что они имеют к ней какое-то отношение, но не смогла понять, какое именно, и не стала задумываться. Немного отойдя, она обернулась. Олень стоял и грустно смотрел ей вслед, словно ему уже было известно что-то о будущем… Женщина ободряюще улыбнулась и помахала рукой.

Зов усиливался. И она прибавила шагу, потом даже побежала, не обращая внимания на какие-то тряпки, изредка попадавшиеся ей по дороге.

Наконец, она разглядела Черную точку, которая оказалась двумя черными точками – двумя полными сумками-бездонками, привалившимися друг к другу неподалеку от двери…

И, увидев их, Женщина все вспомнила!.

.

– Господи! – воскликнула в панике она. – Да они там, наверное, заждались меня!.. С голоду помирают!.. Вот дура-то набитая… В гостиницу ее понесло, видишь ли… Новые впечатления ей подавай… А муж, небось, с работы пришел голодный, усталый. О ней беспокоится!..

Такого никогда не бывало, чтобы она не встретила его после работы с тех пор, как сама осталась без оной…

Женщина засунула палку колбасы, удерживавшую сумки от схлопывания, в уголок одной из сумок и, подхватив их, ринулась в дверь.

Ее окутал какой-то странный – густой и непрозрачный туман, но она на бегу не больно-то и обратила на него внимание.

Холл встретил Женщину цветомузыкой витражей, но ей было не до них. Вроде бы кто-то еще попадался ей по пути, однако, она не смотрела по сторонам – душой была уже дома.

Город дохнул на нее удушливым смогом и швырнул под ноги слякоть.

Женщина босиком шлепала по грязной снежно-мазутной жиже, сдобренной солью, но ноги ее холода не чувствовали, да и от соли не страдали, и грязь к ним не приставала, скатываясь с лодыжек и ступней.

Одеяние ее диковинное, обтянув грудь, живот и быстро мелькающие колени, блистающим шлейфом развевалось за спиной, словно было сшито из невесомых бриллиантов. И никому из глазеющих на Женщину прохожих и в голову не приходило, что это всего-навсего живая чистая вода.