Путь израильского наёмника

Рахиль прошла немного вперёд, виляя попой, и добавила:

– Ещё не заслужил.

– Эх, чёрт. Во не везёт то как.

– Не чертыхайся при даме. Иначе что?

– Полиция.

– Молодец. Открой поливочный шланг. Там вода для тебя.

Рахиль была сейчас похожа на домомучительницу или на плантатора и мне приходилось повиноваться ей. Почистил зубы. Сел на заднее сидение пикапа.

– Поехали?

– Поехали, – буркнула она, и пикап тронулся в темноту.

Свет фар вырывал из ночной темноты встречные предметы.

Машина ехала без остановки.

– Да что же это такое? Мне дадут сегодня поспать?

– Выходи.

– Куда? Кругом же ночь.

– Выходи, я тебе сказала.

Я вышел и подошёл к окну. Она опустила стекло и шепнула:

– Вон, видишь огоньки?

Я поднял взгляд. Далековато будет. «Только не говори, что мне нужно туда бежать» только и успел подумать.

– Там в багажнике мешок с песком. Ты должен отнести его к тем огонькам. Не разочаровывай меня, прошу. Приди до рассвета.

– А больше ничего не надо сделать?

– Придёшь на место, узнаешь.

Только она отъехала, как темнота со всех сторон захватила меня. Вокруг поднимались высокие стебли кукурузы и висела полная тишина.

Ох, как я только этот мешок не тащил. И на плече, и в руках, и под мышками. Падал столько раз, что сбился со счёта. Поцарапанный и побитый, преодолел, наконец, расстояние в 10 километров. Вошёл, это мягко сказано, быстрее приполз на территорию фабрики с рассветом.

– Чего стоишь?

Бородатый мужчина собирал кукурузу с земли.

– Мне бы полежать немного.

– Ты от Рахиль?

– Да.

– Так значит ты теперь её садовник? Давай собирай кукурузу с земли, иначе…

– Я знаю, полиция за незаконное проникновение.

– Ну, вот и молодец.

Я собирал эту кукурузу, кидал её и ненавидел всей душой. Мой организм из последних сил желал отдыха. Но вот вместе с шестью рабочими нелегалами мы собрали 50 тонн. Солнце уже поднялось довольно высоко. Только сели отдохнуть, как приехал ещё один грузовик.

– Чего расселись? Кукуруза высохнет, – закричал всё тот же бородатый человек, вышедший с бумагами.

– Чёрт, – выругался я и обмотал голову футболкой.

Только сейчас я заметил на изнанке надпись на иврите. Она обозначала собственность армии. Так бы наверно и умер возле горы кукурузы, но спасла Рахиль.

С какой радостью я бросился на крик «Влад», с такой же ненавистью я посмотрел вслед уехавшему автомобилю, оставившему мне мешок с цементом.