Алмазное лето

Я в начале девяностых прятался от бандитов в одном монастыре, так скажу по секрету – я и там не видел всеобщего сердечного согласия между послушниками. И это нормально, мы слишком разные.

Алёне не понравилось направление разговора. Она терпеть не могла политику, как и большинство её ровесников и знакомых, ибо резонно считала себя совсем неопытной в этой сфере. Она постаралась плавно перевести беседу в нейтральное русло:

– А почему вы решили собирать вот эти предметы искусства, а не картины, например, модных импрессионистов или авангард?

– Ну, коллекционируют не только Мане или Ренуара.

Один из наших крупных предпринимателей, как известно, выкупил коллекцию пасхальных яиц Фаберже. Да, многие картины приобретают, но я вот захотел отличиться от всех и, когда появились лишние деньги, решил поначалу коллекционировать раритеты советской эпохи. Тем более что я ведь выходец из неё, из той самой эпохи. Можно сказать, моя плоть и кровь из СССР. Я любил то время, но и возненавидел его. Вам, нынешней молодёжи, наверно, не понять нас, почти стариков. Вы все расслаблены, а мы росли, наоборот, натянутыми как струны – то октябрятами строились в ряд, то пионерами дули в горн да голосили «Взвейтесь с кострами». Ну а будучи комсомольцами, таскались по субботникам и собраниям. Да вдобавок я, вообще-то, в детдоме начал своё житьё-бытьё, когда умерли родители. Ну да ладно, совсем не то, что надо, я помянул. Так вот, принялся я время от времени навещать вернисажи да антикварные лавки. Оказалось, из советского добра выбрать-то что-то для моей души и моих глаз – не-че-го. Вот такая прошла пустозвонная эпоха, просто мыльный пузырь для искусства, девочка. Ну а советским реализмом я с детства сыт по горло. Как оказалось, всё прекрасное сотворили или до революции, либо оттуда тянулись корни, или прямо вопреки заветам и указаниям советской власти. Конечно, имелось одно исключение – авангард, но его уж многие коллекционируют, да и, по-хорошему, у него ноги тоже растут из дореволюционных времён. Вот тогда я и решил собирать своё, народное, так сказать, нашенское посконное – от земли и от сохи. Что всегда было мило моему глазу и грело душу.

– Как интересно вы рассказываете.

– Будет время, я проведу для гостей экскурсию, потерпи.

– Благодарю вас.

Морозов огляделся по сторонам, показывая, что пора заканчивать разговор, и, наклонившись к Алёне, тихо поведал:

– Ну а ваш Сергей Геннадьевич, тот ещё хитрец – на скаку у коня подковы отхватит.