Взрослое лето

– Надо, но как? Мне четырнадцать лет! А здесь я практически как в заключении, нет даже сотовой связи, не говоря про интернет.

– Ну, а что телефон, вообще не берёт?

– Вообще! Только если на старую ель залезть, то берет, и смс-ку можно послать. Но я в том году грохнулась с неё и дала себе зарок, больше ни-ни. Вот видишь ссадину на лодыжке, от того полёта.

– Понятно.

– Но я скоро пойду на место, где погибли бабушка и дедушка, быть может, что-нибудь интересное найду.

– Меня позови, я тоже хочу посмотреть всё своими глазами.

Такое серьёзное дело у меня первое, поэтому журналистское расследование надо начать с места происшествия. Вот однокурсники мои пашут на практике в «Московском комсомольце» и в «Московской правде», там какие хочешь расследования. Не то, что у нас: деревенская скука. Писать не о чем, сиди и высасывай из пальца информационный повод.

– Ага, тоска. Я тоже иногда придумываю всякие истории или переделываю сказки.

Они молча допивали чай, иногда журналист недоверчиво смотрел на девчонку, потом отворачивался и о чём-то размышлял, гоняя мысли.

Когда подлетала муха, он начинал её старательно ловить, делая вид, что занят спасением человечества. А Алёнка спокойно смотрела по сторонам, при этом продолжая ломать голову, поведать ли Жене свои очередные предположения об убийстве. Решила, если журналист поймает муху – не скажет ни слова, а не поймает – тогда можно попробовать. Охотник из парня оказался никакой.

– Лицо мне твоё знакомо, по школе помню, как же – старшеклассник, почти взрослый.

– Ну, а я тебя не помню, вы для меня были все на одно лицо, так, мелюзга-первоклашки.

– Только фамилия у тебя, кажись, была иная. Как там, сейчас вспомню… вроде бы Хрюнов, а?

Парень покраснел до ушей и, отвернувшись, уставился в занавеску. Помолчав пару минут, и не глядя в сторону Алёнки, недовольно пробурчал:

– Ну да, Хрюнов, но я взял солидный псевдоним «Хронов», от греческого «хронос», что значит «время», он лучше соответствует моей профессии.

Ребята одиннадцать лет звали Хрюном, Хрюшей, думаешь, приятно? А тебя обзывают?

– Да, но так, ерунда, в основном по фамилии – «Белкой», но мой дед всегда говаривал: «называй меня хоть горшком, только в печку не ставь»! Поэтому я не парюсь.

Журналист улыбнулся, вставая со стула:

– Мудрые слова! Но я, наверно, поеду в редакцию. Мне ещё заметку писать про открытие новой парикмахерской на улице Калинина.