Темная лошадка

Стоявший чуть позади меня Ганнибал начал тихо, так, чтобы юноши его не слышали, говорить мне на ухо:

– Все эти молодые люди, без всякого сомнения, очень талантливы. Сам Монастырёв тяготеет к математике, Сивоконев весьма неплох в механике, а вот князь Кургоков почти гениален в живописи и музицировании. Преподающий у нас господин Кэмерон с моего согласия отправил рисунки римских построек юноши самому Пиранези. Тот выразил своё восхищение молодым человеком и просил непременно отправить его к нему на обучение.

Князь – безусловный авторитет среди сверстников, лучший мой новик. Он поступил в кавалерийский корпус, но настоял на переводе ко мне. Джамбулат очень решительный молодой человек, узнав, что у нас преподают рисование, твёрдо встал против мнения родни. Замечу, что его кузен Кучум Джанхотов, также весьма неплохо рисует, и сам Иван Иванович Бецкой[40 - Бецкой Иван Иванович (1704–1795) – русский административный и культурный деятель.] прочит ему карьеру художника, но тот всё же мечтает о судьбе военного, хотя уроки у Левицкого[41 - Левицкий Дмитрий Григорьевич (1735–1822) – русский художник, мастер парадного портрета.

] берёт.

А талант музыканта в князе Кургокове открыл господин Моцарт[42 - Моцарт Вольфганг Амадей (1756–1791) – великий австрийский композитор и музыкант-виртуоз.], желал бы преподавать ему сам, но не смог из-за собственной занятости, но вот новый капельмейстер императрицы Йозеф Гайдн[43 - Гайдн Франц Йозеф (1732–1809) – великий австрийский композитор.

] время нашёл, и активно его обучает. Порою, мне кажется, что этот мальчик – двужилен. Чрезвычайно умён, с сильной волей и очень вынослив – спит часа по четыре, а всё остальное время учится, сохраняя ясный ум. М-да…

– А прочие двое? – я доверял мнению Ганнибала, Абрам Петрович был прекрасным и справедливым учителем.

– Ну, Юрий – также талантлив, правда слегка увлекается. Он всегда пытается всё просчитать, но, когда у него не выходит – быстро охладевает к прежнему плану.

А Ваня – тоже неплохо рисует, любит механику, но человек ведо?мый – своих идей у него мало, он слушает князя.

– Что же, господа, вы решили стать именно зодчими? – с ласковой улыбкой спросил я.

– Иное просто невозможно, Ваше Высочество! – горячо отвечал Монастырёв-Олицин. Его друзья восторженно закивали.

– И сколько Вас таких?

– Двадцать три человека! – чётко ответил мне молодой кабардинский князь.