Приключения моряка Паганеля

– Устиныч, спроси у варяга – что с рыбой делать? За борт ее, или как? А то моряки переживают. Пропадает, мол, зря, – обратился старпом к боцману.

Полиглот Устиныч начал издалека. Его английский был странен и пространен. В своей тяге к интеллектуальным вершинам Бронислав не обошел языкознания и при этом не искал легких путей…

Друзь изучал английский язык, пытаясь переводить и заучивать оригиналы из какой-то антологии британских поэтов XVI – XVIII веков. Кажется, это было антикварное издание тысяча восемьсот… лохматого года.

Память у боцмана, как у человека, всю жизнь что-либо изучавшего, была отменной. И он шпарил оттуда, как считал к месту, целыми стихотворными кусками по-староанглийски, да ещё и с «калужским» акцентом…

Простой вопрос «что делать с уловом?» наша жертва самообразования излагал минут несколько. Из его абракадабры с некоторой вероятностью просвечивало что-то вроде:

«Позвольте не продлить мне втуне ожидание. Ответа вашего в немом томленье жду…»

И наконец, о рыбе: «Безмолвный житель вод нас ныне озаботил».

Потрясенный норвежец впал в интеллектуальный ступор.

– Are you crazy?[11 - Ты сумасшедший? (англ.)] – хриплым шепотом вопросил он престарелого вундеркинда.

В этом месте я почувствовал назревшую необходимость вмешаться. Пренебрегая субординацией, не спросив начальства, я обратился к рыжему майору:

– I’m sorry, what to do with the catch? – В смысле, что делать с уловом.

Норвежец радостно-удовлетворенно воздел руки, вроде как: ну наконец-то!

– All that you would like to, – ответил он.

Делайте, мол, что хотите. Затем покосился на боцмана, криво усмехнулся и добавил: – Only it doesn’t keep people away from. Lean fish get away with crazy. – Мол, только англомана боцмана не привлекайте к этой работе, а не то рыба в свой последний час еще и рехнется…

Часом позднее нашёл я моего доброго приятеля под полубаком, восседавшим с миной оскорблённого достоинства на бухте нового швартовного троса. Лучший боцман мурманского рыбфлота терзался вселенской печалью.

Я же стал каяться за свою инициативу с переводом.

– Да я тебя не виню, – с горечью молвил боцман. – Наши-то русаки, что с них взять?! Народ смышленый, но не развитый. Но этот! Ведь офицер королевский, видно же – граф, белая кость, дворянчик… и на тебе! Заладил своё: ай донт андестенд, их нихт ферштейн, йай фуштур икке[12 - Ай донт андестенд, их нихт ферштейн, йай фуштур икке – «Я не понимаю» – соответственно по-английски, по-немецки и по-норвежски.].