Наследница Огненного трона

Если б у меня была возможность, я бы дралась за него точно так же.

– Ты молодец, девочка, голова у тебя, в отличии от этого обалдуя, на месте, – одобрила горгулья. – Мой лорд, хватит думать не тем местом. У нас тут, вообще-то, заварушка только начинается, и бега от смерти с препятствиями нам гарантированы. Но друзьями-то вы можете быть. Вам скоро жить, можно сказать, в одной спальне.

– Вот это меня и пугает, – признался Андриан. – Мои чувства могут оказаться сильнее меня.

Амира усмехнулась и подняла бокал, наполненный вином.

– Выпьем, чтобы вам достало сил, мой принц! – предложила она тост.

Глава 8

За окном расцвело давно, а Амира никак не могла успокоиться и заснуть, вспоминая встречу с королевой и последующую вечеринку с принцем. Королева долго оттягивала ее, но все же она состоялась. И к этой встрече королева подготовилась. Если бы не принц, если бы не его поддержка, она бы точно прокололась и осталась ни с чем, раздавленная морально. Спасибо, что принц сразу смекнул, что к чему.

Одна из фрейлин королевы оказалась той самой подругой матери, присутствующей при ее падении с лестницы и выступившей в защиту отца.

Это было неожиданно и застало врасплох…

Голову графини Бианки де Кимрур украшала эльфийская диадема, а грудь – колье. Из белого и желтого золота, украшенные крупными бриллиантами и изумрудами. Когда-то эти драгоценности принадлежали королевскому дому Эльфована, украшая головы и грудь королевских особ, а после маме.

По праздникам она выходила в этих украшениях к народу, и они напоминали всем эльфам, что именно она наследница Огненного трона и настоящая королева Эльфована.

Как колье и диадема оказались у любовницы отца, догадаться было не сложно.

Она только сейчас поняла, что всё, что случилось в их семье, было не случайно. Именно по вине этой подруги, с той самой минуты, как она появилась в замке, между родителями и начались скандалы. Отец перестал ночевать дома, начал пить, требовал денег и уносил из дома ценные вещи, а эта «подруга» утешала мать, всегда оказываясь рядом, и клеймила отца, вбивая клин между ними все глубже.

Иногда отец ненадолго приходил в себя и боролся с собой, клялся, что взялся за ум, но срывался – и все повторялось снова. Мать, естественно, каждый раз прощала его. Плакала и прощала, понимая, что без него их сразу убьют. Она защищала жизнь своей дочери – её жизнь. Даже решилась родить ребенка.